На передовой онкохирургии

Вацлав Садальский прошел все ступени карьерной лестницы — от фельдшера до главврача мощного ЛПУ. Хуторской паренек, уроженец Гродненщины, до конца войны общался с близкими и соседями на белорусском и польском. Русский изучал летом 1944-го в Микулевщинской начальной школе, которая открылась после освобождения Западной Белоруссии. Семилетку оканчивал в Лошанах. Обе школы находились от дома в 3 км. Привычка подниматься рано осталась у Садальского на всю жизнь.

Вацлав любил математику, быть бы ему учителем (по окончании 7 классов даже ездил в Ошмяны поступать в педучилище), но платить за жилье и питание сына Барбара и Станислав Садальские не могли: в доме пятеро детей мал мала меньше.
Выход предложила тетка: «Пусть у меня в Гродно поживет, куда-нибудь учиться поступит». Пятнадцатилетний подросток выбрал фельдшерско-акушерскую школу.
Все предметы давались легко, но из-за плохого русского в первом семестре не получал стипендии. Учеба пролетела быстро, распределили в Сухую Долину, в участковую больницу Гродненского района, проработал там всего месяц. Смышленого юношу перевели в соседнюю Мураванку заведовать здравпунктом училища механизации сельского хозяйства. Следил за соблюдением санитарных норм в учреждении, оказывал медпомощь курсантам, жителям села.
Вацлаву выделили комнату в бывшем панском поместье. Дом населяли преподаватели. Молодой фельдшер был внимательным, все делал аккуратно, люди ценили. Юноша мечтал стать врачом. Вечерами занимался самообразованием: штудировал учебники и пособия по физике, химии, русскому языку за 8–10-й классы.
Летом 1958 г. взял отпуск и, не сказав никому ни слова, поехал в Витебск — сдавать экзамены в мединститут. Волнуясь, спустя какое-то время позвонил в деканат вуза. На другом конце провода приветливо ответили: «Вы зачислены». В этот же день отправился в Гродненский рай-
здравотдел увольняться. Там не поверили: «А где официальный вызов?». К счастью, фельдшер Садальский был у медицинских чиновников на хорошем счету, его отпустили, не требуя отработки.
В общежитии места не
нашлось — первый год учебы жил на квартире.
— Готовясь к поступлению, я откладывал деньги, — говорит Вацлав Станиславович. — В Витебск приехал с тысячью рублей в кармане, в то время это была немалая сумма. Стал получать стипендию.
В чужом городе приходилось рассчитывать только на свои силы. Со 2-го курса устроился на сестринскую должность в детскую областную больницу, на 6-м стал трудиться в поликлинике им. Калинина врачом неотложной помощи. Напряжение не пугало: ночные дежурства через сутки, к 8 утра надо в институт. Вацлав был уже женат. Супруга Наталья работала участковым терапевтом в пригородном Старом Селе.
— Я понял, что меня привлекает только хирургия, и сделал выбор, — вспоминает В. Садальский. — Записался в кружок. Знаний прибавилось, и после года работы в «неотложке»: диагноз чаще приходилось ставить по хирургическому профилю.
После распределения Садальского назначили главврачом Подсвильской райбольницы Глубокского
медобъединения. В лечучреждении 175 коек, в штате 9 врачей. Хирурга и гинеколога нет. Молодой главврач совмещал административные и лечебные функции.
— Бывало, накануне вмешательства открывал учебник и готовился, как к экзамену. В голове всплывал план операции. Главное — не пугаться операционного стола, — говорит доктор.
«Волевым» решением переквалифицировал в гинекологи супругу, и, если привозили женщину с внематочной беременностью, у стола вместе с ним работала Наталья.
Было много травм — бытовых и полученных при ДТП. Доктор Садальский делал аппендэктомии, грыжесечения, ампутации. В сложных случаях помогали коллеги из Глубокого. Если выявляли злокачественные опухоли — направляли больного в Полоцкий онкодиспансер. Не предполагал тогда Садальский, что ему предстоят долгие годы работы в онкологии.
Незаметно пролетели 5 лет. Подрастала дочь Алёнушка, ей пора школу. Решили перебраться в Витебск: все же там бабушка, пока родители на работе, приглядит за первоклассницей. Начальство райздравотдела не против, но секретарь райкома сразу за-
явил: «Не пущу! Сначала смену себе подготовь». С «первым» не поспоришь, не то придется партбилет на стол положить. А это — жирный крест на карьере. Задержались в Подсвилье еще на полгода.
В Витебске В. Садальского назначили заведующим поликлиническим отделением областного онкодиспансера. Он по-прежнему оперировал, но это были уже совсем другие вмешательства. Специализировался хирург-онколог на новообразованиях в брюшной полости.
— Тогда опирались на основной метод
диагностики — рентген. Рак обнаруживали чаще в поздних стадиях, потому и 5-летняя выживаемость пациентов
была 30–38%. Лучевую терапию проводили вручную: прикладывали цилиндр с радиоактивным кобальтом к телу больного. При этом медработник тоже получал дозу радиации.
Если при операции видели, что опухоль пустила обширные метастазы, ее не удаляли. Но психику больного щадили, всей правды не говорили. Доктор Садальский и сегодня считает, что сказать человеку: «Вы обречены» — равносильно должностному преступлению. Он научился играть роль бодрячка, уверенного в благополучном исходе. И никто не догадывался, что в ординаторской Вацлав Станиславович тщательно готовился к встрече с пациентом и на душе у него кошки скребли. Как бы ни завершилась операция, все равно опасаешься метастазов, перитонита, тромбоэмболий, несостоятельности швов…
Предложение отличнику здравоохранения БССР В. Садальскому возглавить Витебскую городскую станцию скорой помощи воспринял без энтузиазма. На этой должности он трудился
7 лет и все годы продолжал оперировать онкобольных. Многим людям продлил жизнь.
В облздравотделе поинтересовались у коллектива онкодиспансера, кого видят своим руководителем. Все в один голос сказали: «Верните Садальского!». Так Вацлав Станиславович возглавил одно из важных ЛПУ области.
В 80-х годах минувшего века онкология переходила на более современные технологии. Хирурги Витебщины успешно освоили полостные операции на поджелудочной железе, желудке, желчных протоках, печени.
— Когда начинали — было 5–6 удалений, сейчас за год выполняем 70–80 экстирпаций желудка. 5-летняя выживаемость достигла в диспансере 53%, — констатирует врач. — Начали делать прививки против онкогенных штаммов вируса папилломы человека, вызывающих рак шейки матки.
Когда Вацлаву Станиславовичу исполнилось 60 лет, оперировать перестал. Силы еще были, тело тренировал ежедневно получасовой зарядкой с гантелями. И может померяться крепостью со многими молодыми. Но он считает, что онкохирургия — это передовая, и с нее надо уходить вовремя. Сегодня ему 75, врач водит авто, очками пользуется только для чтения.
Покинув передовую, работу не бросил, а еще стал страстным рыболовом и охотником: свободного времени больше появилось.
— На кабана или лося уже не хожу, — признается доктор. — А вот за хитрым зайцем люблю петлять по следу. С удовольствием работаю на даче.
Дочь с семьей живет в Москве. Елена Вацлавовна окончила ВГМИ, психотерапевт, трудится доцентом на кафедре психологии МГУ. По ее стопам пошла и внучка Катя. Садальские часто ездят в Москву проведать своих, сходить в театр и музеи.
Недавно доктор Садальский, работающий врачом-онкологом орг-
методкабинета онкодиспансера, решил вспомнить былое. И прочел от корки до корки книгу «Онкология». Вся закавыка в том, что издание было на польском языке…