Подписка 2019

Горние институты Василия Казакова

10 апреля 2015

Автор(ы):
Анна Богданова


(Окончание. Начало в «МВ» от 26 марта и 2 апреля с. г. № 13 и 14.)

Задача — отрасль удержать

Здравоохранение Белоруссии считалось лучшим в Советском Союзе. Республике часто вручали переходящее Красное знамя. Больниц и поликлиник вроде хватало, но многие требовали капитального ремонта и нового оборудования. Финансы позволяли строить объекты, и Василий Казаков использовал эту возможность.

Кресло министра ему доверили в 1990 году.

— Мы были самостоятельны в принятии решений, — вспоминает В. Казаков. — Если сметная стоимость лечебного учреждения выходила за цифру в 3 млн рублей, то требовалось согласование в Госплане и Минздраве СССР, а все, что касалось закупки аппаратуры, медикаментов, решали сами. Ежегодно вводили 10–12 тысяч коек в стационарах; поликлиники, рассчитанные на 25 тысяч посещений. Оснащение отставало, но торопились строить: предчувствие было, что Чернобыльская катастрофа грянула неспроста и предстоит еще нечто горшее…

Произошел развал СССР. Все ведущие научные, организационно-методические центры, фармацевтическая промышленность остались в России и на Украине…

Закладка капсулы в фундамент Центра детской онкологии и гематологии в Боровлянах. Министр здравоохранения В. С. Казаков (слева), председатель Совета Министров Беларуси В. Ф. Кебич (в центре), представители австрийского правительства и благотворительного общества Hilfswerk Austria International. 1991 год.

Шквал телефонных звонков, лавина жалоб: «Нет лекарств!». Крутился день и ночь, изыскивая резервы. В Верховный Совет избрали 29 медиков, которых иначе как крикунами Казаков не называл. Одно дело соревноваться на трибуне, кто язвительнее скажет, и совсем другое — работать засучив рукава. Нормативной базы — никакой, законодательную начали с нуля, а тут нашлись умники, которые требуют сделать медицину страховой и отделить санэпидслужбу, как церковь от государства, — превратить в платную и от Минздрава не зависящую. Даже проект закона подготовили, чтобы представить депутатам на рассмотрение. Василий Степанович уже нагляделся на желающих в хаосе и смуте чуть-чуть «порулить», позвонил автору «новшества», тоже работающему в Доме Правительства:

— Давай до памятника Ленину прогуляемся, я тебе что-то важное сказать должен.

Когда оказались рядом с отлитым в металле Ильичом, Казаков тихо, но твердо произнес:

— Сейчас как жахну, тут и ляжешь! Ты представляешь, кто будет финансировать такую санслужбу? Или за взятки она продастся с потрохами?! Кто будет ее контролировать, как собираетесь с инфекциями бороться? Засунь свой позорный проект в одно место, и чтобы я о нем больше не слышал. Запомни: глупость, да еще и не имеющая успеха, всегда преступна.

Чиновник сразу сник; и потом, завидев Казакова, всякий раз избегал его.

Международная конференция по щитовидной железе. Питсбург (США), 1991 год.

…Василий Степанович и Горбачёву в свое время не побоялся сказать, что тот не имеет представления о моральном состоянии людей, оставшихся на загрязненных территориях.

Когда Михаил Сергеевич прилетел в Гомель, в райкоме партии провели совещание. Люди стали жаловаться: врачей нет, лекарств маловато. Горбачёв сразу напустился на Казакова: почему не обеспечили докторами?

— Если опасность настигает, оружие одно — преодолевать ее мужественно, — ответил тот. — Но многие медики дрогнули, испугались за своих детей, уехали. Я не берусь их судить, называть трусами или дезертирами. Вот вы Раису Максимовну впервые с собой не взяли: осознаете, что ей глотать радиацию ни к чему. Врачи лучше обычных людей знают, какие необратимые процессы могут начаться в организме. Наладить работу столичных докторов вахтовым методом пока не получается. Принуждать не имею права, это дело добровольное. Да и союзной помощи не видно. Из Москвы получили только 2 ультразвуковых аппарата…

Казаков понимал, что надо непрерывно действовать — восстанавливать разорванные связи в рамках СНГ, принять законы «О здравоохранении» и «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», разработать национальную программу профилактики генетических последствий катастрофы на ЧАЭС.

На заседании ВОЗ. 1992 год.

Он стал открывать в областных городах диагностические центры; создал радиационный институт на базе санатория в Аксаковщине, медико-генетический центр в Гомеле, научную лабораторию иммунологии детского возраста на базе ЦНИЛ МГМИ, Центр трансплантации костного мозга на базе 9-й ГКБ Минска; заложил фундамент Центра детской онкологии и гематологии в Боровлянах. Добился, чтобы медперсонал стажировался в Германии, Австрии, Англии, Италии, Люксембурге. И как мог улучшал материально-техническую базу. Но денег катастрофически не хватало. Когда для Могилевского медико-генетического центра закупили оборудования и расходных материалов на 1 млн долларов США и 30 млн рублей, стало ясно, что другие учреждения, где медицина и наука тесно переплетены, потребуют не меньше.

Конечно, можно было записаться на прием к Председателю Верховного Совета или Председателю Совмина. Они что-то пообещали бы, но по могилевскому опыту знал, что «шумовое» оформление действует надежнее. Потому в апреле 1993 года написал открытое письмо «О критическом состоянии здоровья нации» и подробно изложил, сколь кардинальные перемены нужны, чтобы защитить людей.

В Копенгагене Казаков подписал соглашение о сотрудничестве с ВОЗ. Минздрав стал налаживать международные связи со странами Западной Европы, Азии; с США. Несмотря на экономические трудности, возводили больницы и поликлиники. Когда у него интересовались: «Чем начинять их будешь?» — отвечал: «Разбогатеем — разживемся; главное, чтобы было куда аппаратуру привезти. Неизвестно, получится ли завтра при таких ценах строить». Как в воду глядел…

Разговор с Хиллари Клинтон (слева) получился конструктивным: был заключен договор между США и Республикой Беларусь, по которому американская сторона обязывалась 30 лет финансировать программу по борьбе с раком щитовидной железы. Январь 1994 года.

Свой «блин» — «Медицинский вестник»

Мало кто знает, но именно Казаков причастен к созданию «Медицинского вестника». Союзная «Медицинская газета» после развала СССР осталась в России, своего рупора белорусские медики не имели. Новости одна горше другой сменялись по нескольку раз на дню, а людям хотелось позитива, делиться наработанным опытом, учиться экономить и достигать согласия, которое и есть наилучшая линия поведения.

Василий Степанович пригласил редактора многотиражки Минского мединститута: «Давай попробуем к студенческой газете пристегнуться. Сделаем на пару страниц больше».

«Блин» вышел комом, жизнь вуза практикующим медикам была уже неинтересна, а новости из ЛПУ — какое-то мелкотемье.

Казаков вызвал экономиста и, побеседовав, понял: денег на печатный орган надо немало. По опыту знал: если есть способ отложить важное решение, матерый бюрократ его найдет. Откладывать было нельзя, и Казаков сразу пошел в Министерство финансов.

— Надеюсь, мы не доживем до того дня, когда все будет так плохо, как пишут в газетах, — пошутил он. — Но белорусским медикам позарез нужен свой печатный орган. Я выделю машину, дам помещение, нацелю журналистов на рентабельность издания, обеспечу на первых порах подписку — благодаря ей средства будут. Но вначале требуется стабильная сумма…

Сегодня он признается, что от пилотных выпусков газеты был не в восторге, но когда уже сотворено «дитя», воспитывать и улучшать его можно бесконечно.

Как-то вынул из почтового ящика 2 номера — «Настаўнiцкую», что выписывала Надежда Тимофеевна, и «Медвестник», — сравнил тиражи и радостно сказал жене:

— Врачи учителей переплюнули!

Газету он выписывает постоянно. Читает. Иногда наводит критику: убежден, что без нее — застой. Жалуется Наде, мол, мало размышлений и мнений самих докторов. Но потом спохватывается: когда занятым с утра до вечера людям за перо браться?

В «Медицинский вестник» заглядывают и другие медики в семье Казакова: дочь Оля — врач-стоматолог; сын Игорь — врач-акушер-гинеколог, кандидат мед. наук; зять Юрий — кандидат мед. наук; внучка Юля — врач-стоматолог; и даже правнучка-первоклассница Лиза, которой в силу возраста пока интересны только «Байки».

…Об одном жалеет заслуженный врач БССР Василий Казаков: ведь заключил договор по щитовидной железе с американскими специалистами, которые обязывались 30 лет помогать белорусам финансово и в научном плане, да последователи такой выгодный проект похоронили. Не побоялся впервые в мире объявить, что рост рака щитовидной железы в стране связан с негативным воздействием радиации. И даже написал главу для монографии «Щитовидная железа у детей: последствия Чернобыля». Успел отредактировать 2 тома «Справочника врача общей практики».

Четыре года в министерском кресле были самыми беспокойными в его судьбе. Но, оглядываясь на прошлое, Василий Степанович говорит:

— Чтобы жизнь не казалась трудной, я приучил себя к 2 вещам: к ранам, которые наносит время, и к несправедливости, которую чинят люди. Теперь дни провожу так, чтобы моим знакомым стало скучно, когда совсем уйду…

Редакция благодарит Николая Шумина, заведующего Музеем истории медицины Беларуси, за предоставленные материалы.




Комментировать


comments powered by HyperComments