Горние институты Василия Казакова

10 апреля 2015

Автор(ы):
Анна Богданова


(Окончание. Начало в «МВ» от 26 марта и 2 апреля с. г. № 13 и 14.)

Задача — отрасль удержать

Здравоохранение Белоруссии считалось лучшим в Советском Союзе. Республике часто вручали переходящее Красное знамя. Больниц и поликлиник вроде хватало, но многие требовали капитального ремонта и нового оборудования. Финансы позволяли строить объекты, и Василий Казаков использовал эту возможность.

Кресло министра ему доверили в 1990 году.

— Мы были самостоятельны в принятии решений, — вспоминает В. Казаков. — Если сметная стоимость лечебного учреждения выходила за цифру в 3 млн рублей, то требовалось согласование в Госплане и Минздраве СССР, а все, что касалось закупки аппаратуры, медикаментов, решали сами. Ежегодно вводили 10–12 тысяч коек в стационарах; поликлиники, рассчитанные на 25 тысяч посещений. Оснащение отставало, но торопились строить: предчувствие было, что Чернобыльская катастрофа грянула неспроста и предстоит еще нечто горшее…

Произошел развал СССР. Все ведущие научные, организационно-методические центры, фармацевтическая промышленность остались в России и на Украине…

Закладка капсулы в фундамент Центра детской онкологии и гематологии в Боровлянах. Министр здравоохранения В. С. Казаков (слева), председатель Совета Министров Беларуси В. Ф. Кебич (в центре), представители австрийского правительства и благотворительного общества Hilfswerk Austria International. 1991 год.

Шквал телефонных звонков, лавина жалоб: «Нет лекарств!». Крутился день и ночь, изыскивая резервы. В Верховный Совет избрали 29 медиков, которых иначе как крикунами Казаков не называл. Одно дело соревноваться на трибуне, кто язвительнее скажет, и совсем другое — работать засучив рукава. Нормативной базы — никакой, законодательную начали с нуля, а тут нашлись умники, которые требуют сделать медицину страховой и отделить санэпидслужбу, как церковь от государства, — превратить в платную и от Минздрава не зависящую. Даже проект закона подготовили, чтобы представить депутатам на рассмотрение. Василий Степанович уже нагляделся на желающих в хаосе и смуте чуть-чуть «порулить», позвонил автору «новшества», тоже работающему в Доме Правительства:

— Давай до памятника Ленину прогуляемся, я тебе что-то важное сказать должен.

Когда оказались рядом с отлитым в металле Ильичом, Казаков тихо, но твердо произнес:

— Сейчас как жахну, тут и ляжешь! Ты представляешь, кто будет финансировать такую санслужбу? Или за взятки она продастся с потрохами?! Кто будет ее контролировать, как собираетесь с инфекциями бороться? Засунь свой позорный проект в одно место, и чтобы я о нем больше не слышал. Запомни: глупость, да еще и не имеющая успеха, всегда преступна.

Чиновник сразу сник; и потом, завидев Казакова, всякий раз избегал его.

Международная конференция по щитовидной железе. Питсбург (США), 1991 год.

…Василий Степанович и Горбачёву в свое время не побоялся сказать, что тот не имеет представления о моральном состоянии людей, оставшихся на загрязненных территориях.

Когда Михаил Сергеевич прилетел в Гомель, в райкоме партии провели совещание. Люди стали жаловаться: врачей нет, лекарств маловато. Горбачёв сразу напустился на Казакова: почему не обеспечили докторами?

— Если опасность настигает, оружие одно — преодолевать ее мужественно, — ответил тот. — Но многие медики дрогнули, испугались за своих детей, уехали. Я не берусь их судить, называть трусами или дезертирами. Вот вы Раису Максимовну впервые с собой не взяли: осознаете, что ей глотать радиацию ни к чему. Врачи лучше обычных людей знают, какие необратимые процессы могут начаться в организме. Наладить работу столичных докторов вахтовым методом пока не получается. Принуждать не имею права, это дело добровольное. Да и союзной помощи не видно. Из Москвы получили только 2 ультразвуковых аппарата…

Казаков понимал, что надо непрерывно действовать — восстанавливать разорванные связи в рамках СНГ, принять законы «О здравоохранении» и «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», разработать национальную программу профилактики генетических последствий катастрофы на ЧАЭС.

На заседании ВОЗ. 1992 год.

Он стал открывать в областных городах диагностические центры; создал радиационный институт на базе санатория в Аксаковщине, медико-генетический центр в Гомеле, научную лабораторию иммунологии детского возраста на базе ЦНИЛ МГМИ, Центр трансплантации костного мозга на базе 9-й ГКБ Минска; заложил фундамент Центра детской онкологии и гематологии в Боровлянах. Добился, чтобы медперсонал стажировался в Германии, Австрии, Англии, Италии, Люксембурге. И как мог улучшал материально-техническую базу. Но денег катастрофически не хватало. Когда для Могилевского медико-генетического центра закупили оборудования и расходных материалов на 1 млн долларов США и 30 млн рублей, стало ясно, что другие учреждения, где медицина и наука тесно переплетены, потребуют не меньше.

Конечно, можно было записаться на прием к Председателю Верховного Совета или Председателю Совмина. Они что-то пообещали бы, но по могилевскому опыту знал, что «шумовое» оформление действует надежнее. Потому в апреле 1993 года написал открытое письмо «О критическом состоянии здоровья нации» и подробно изложил, сколь кардинальные перемены нужны, чтобы защитить людей.

В Копенгагене Казаков подписал соглашение о сотрудничестве с ВОЗ. Минздрав стал налаживать международные связи со странами Западной Европы, Азии; с США. Несмотря на экономические трудности, возводили больницы и поликлиники. Когда у него интересовались: «Чем начинять их будешь?» — отвечал: «Разбогатеем — разживемся; главное, чтобы было куда аппаратуру привезти. Неизвестно, получится ли завтра при таких ценах строить». Как в воду глядел…

Разговор с Хиллари Клинтон (слева) получился конструктивным: был заключен договор между США и Республикой Беларусь, по которому американская сторона обязывалась 30 лет финансировать программу по борьбе с раком щитовидной железы. Январь 1994 года.

Свой «блин» — «Медицинский вестник»

Мало кто знает, но именно Казаков причастен к созданию «Медицинского вестника». Союзная «Медицинская газета» после развала СССР осталась в России, своего рупора белорусские медики не имели. Новости одна горше другой сменялись по нескольку раз на дню, а людям хотелось позитива, делиться наработанным опытом, учиться экономить и достигать согласия, которое и есть наилучшая линия поведения.

Василий Степанович пригласил редактора многотиражки Минского мединститута: «Давай попробуем к студенческой газете пристегнуться. Сделаем на пару страниц больше».

«Блин» вышел комом, жизнь вуза практикующим медикам была уже неинтересна, а новости из ЛПУ — какое-то мелкотемье.

Казаков вызвал экономиста и, побеседовав, понял: денег на печатный орган надо немало. По опыту знал: если есть способ отложить важное решение, матерый бюрократ его найдет. Откладывать было нельзя, и Казаков сразу пошел в Министерство финансов.

— Надеюсь, мы не доживем до того дня, когда все будет так плохо, как пишут в газетах, — пошутил он. — Но белорусским медикам позарез нужен свой печатный орган. Я выделю машину, дам помещение, нацелю журналистов на рентабельность издания, обеспечу на первых порах подписку — благодаря ей средства будут. Но вначале требуется стабильная сумма…

Сегодня он признается, что от пилотных выпусков газеты был не в восторге, но когда уже сотворено «дитя», воспитывать и улучшать его можно бесконечно.

Как-то вынул из почтового ящика 2 номера — «Настаўнiцкую», что выписывала Надежда Тимофеевна, и «Медвестник», — сравнил тиражи и радостно сказал жене:

— Врачи учителей переплюнули!

Газету он выписывает постоянно. Читает. Иногда наводит критику: убежден, что без нее — застой. Жалуется Наде, мол, мало размышлений и мнений самих докторов. Но потом спохватывается: когда занятым с утра до вечера людям за перо браться?

В «Медицинский вестник» заглядывают и другие медики в семье Казакова: дочь Оля — врач-стоматолог; сын Игорь — врач-акушер-гинеколог, кандидат мед. наук; зять Юрий — кандидат мед. наук; внучка Юля — врач-стоматолог; и даже правнучка-первоклассница Лиза, которой в силу возраста пока интересны только «Байки».

…Об одном жалеет заслуженный врач БССР Василий Казаков: ведь заключил договор по щитовидной железе с американскими специалистами, которые обязывались 30 лет помогать белорусам финансово и в научном плане, да последователи такой выгодный проект похоронили. Не побоялся впервые в мире объявить, что рост рака щитовидной железы в стране связан с негативным воздействием радиации. И даже написал главу для монографии «Щитовидная железа у детей: последствия Чернобыля». Успел отредактировать 2 тома «Справочника врача общей практики».

Четыре года в министерском кресле были самыми беспокойными в его судьбе. Но, оглядываясь на прошлое, Василий Степанович говорит:

— Чтобы жизнь не казалась трудной, я приучил себя к 2 вещам: к ранам, которые наносит время, и к несправедливости, которую чинят люди. Теперь дни провожу так, чтобы моим знакомым стало скучно, когда совсем уйду…

Редакция благодарит Николая Шумина, заведующего Музеем истории медицины Беларуси, за предоставленные материалы.