Максим Воронко: «Психиатр — очень честная профессия»

08 апреля 2020

Автор(ы):
Светлана Хорсун,   Сергей Мицевич (фото)


Прежде чем встретиться с главным врачом Гродненского областного клинического центра  «Психиатрия — наркология» — психиатром-наркологом, психотерапевтом, отличником здравоохранения Беларуси, неординарным и харизматичным человеком Максимом Воронко, мы пообщались с его коллегами и пациентами, а теперь уже членами большого коллектива, объединившего более 500 человек. 

Петр Р.:

Равным консультантом я работаю недавно, а на программе заместительной терапии метадоном уже три года. Радует, что в последнее время в обществе пришло понимание того, что это состояние можно и нужно лечить, возвращать людей к нормальной жизни. Консультирую наркозависимых. И если мой труд поможет спасти хотя бы одну  судьбу, буду рад.

Дмитрий Ж.:

Я равный консультант по оказанию социальных услуг пилотного проекта, реализуемого общественной организацией «Позитивное движение» и центра «Психиатрия — наркология». Семь лет в программе заместительной метадоновой терапии. У меня к тому же появилась работа. Хорошо, что есть возможность выйти из порочного круга. Многие наркозависимые боятся обращаться за помощью, часто оторваны от общества, становятся изгоями. Здесь знают, что я такой же, как они, поэтому доверяют мне. Чувствую понимание и уважение со стороны врачей и медицинского персонала.

Евгений Г.:

Я в нашем центре рабочий по обслуживанию зданий и сооружений. Занимаюсь ремонтными работами. Живу жизнью обычного человека.

Дмитрий С.:

На программе заместительной терапии семь лет. В центре занимаюсь строительными работами. Отношение ко мне такое же, как и к другим сотрудникам. Для меня важно быть полноценным членом общества, чувствовать свою нужность.

Оксана Бушма,  врач-психиатр-нарколог кабинета  заместительной терапии метадоном: 

«Пациенты, которые находятся под клиническим наблюдением в программе заместительной терапии метадоном и которые трудоустроены непосредственно в нашем учреждении, ежедневно посещают центр, получают терапию и могут нормально работать, чувствуют себя нужными. Работая у нас уже давно, они зарекомендовали себя как добросовестные и ответственные сотрудники. Нельзя на всех навешивать ярлыки. Многие наркозависимые не верят, что им могут помочь, не знают, куда обратиться, боятся негативного отношения со стороны общества. Поэтому востребована помощь равных консультантов, которые могут на личном примере рассказать, какое лечение они могут получить, как и где трудоустроиться». 

Максим Викторович, вы еще достаточно молодой руководитель, ваше решение — трудоустроить своих пациентов — смелое. Когда у вас возникла эта идея?

«В профессии я не новичок: двадцать лет в психиатрии, без малого восемь на должности главного врача. И у меня, думаю, есть основания, чтобы принять такое решение: у врача не должно быть двойных стандартов. Если наркозависимый человек серьезно решил лечиться, чтобы вернуться к нормальной жизни, мы должны помочь ему в этом. И не только на словах.

Когда работаем в программе заместительной терапии, объясняем пациентам: метадон убирает неприятные физические симптомы, но не меняет взгляды на жизнь и отношение к наркотикам.

Если человек не изменит свое мировоззрение, ничего не сдвинется с места. 365 дней в году в любую погоду и в определенное время необходимо приехать в кабинет и получить препарат. До начала программы все наши пациенты в среднем 2 раза в день внутривенно вводили нелегальные наркотические вещества. Каждый из них понимал, что наличие у них этого вещества уголовно наказуемо. Поэтому нужно делать выбор. А чтобы качество жизни стало другим, надо менять жизненную ситуацию и меняться самому. Для этого важно найти работу. Однако это непростая задача для человека, который решил расстаться с зависимостью.

Когда появились вакансии, я подумал, а почему бы не взять наших ребят. Конечно, отбор проходил по личным и профессиональным качествам. Сейчас тех, кто трудится непосредственно в больнице, 4 человека. Участвуют в нашей программе двое представителей БОО «Позитивное движение». И еще трое работников от Белорусского общества Красного Креста сотрудничают с нашим анонимным кабинетом: раздают иглы, шприцы, салфетки и мотивируют наркозависимых сдать анализы на ВИЧ, получить консультацию психолога, начать лечение. Итого официально трудоустроены и непосредственно взаимодействуют с нашим учреждением 9 человек. Из 81 человека, включенного в программу заместительной терапии, 47 имеют официальную работу. Такой процент трудоустройства обусловлен отличным взаимодействием с городским центром занятости, который выделил отдельного специалиста: он сотрудничает с нашим центром уже более 6 лет, знает особенности наших пациентов, всегда предлагая вакансии и нанимателей, которые могут принять людей с «особенностями».

Что изменилось за последние годы в подходах  к лечению, в вашем общении с пациентами?

«Круг проблем, с которыми обращаются к нашим специалистам, становится все шире. Приходят родители, встревоженные предположениями о том, что их ребенок нетрадиционной сексуальной ориентации: как с ним разговаривать, как его принять. Раньше такого «неправильного» подростка приводили к нам и просили сделать его таким, как все. Обращаются и сами ребята с нетрадиционной ориентацией, просят научить, как правильно рассказать об этом семье. Чаще стали обращаться люди с просьбой решить проблему, когда работы слишком много, а настоящей жизни, самореализации слишком мало. Доверия между специалистом и пациентом стало гораздо больше. Если раньше подобные проблемы обсуждались в кругу друзей или со священником, то теперь чаще идут за помощью к специалисту по психическому здоровью».

Есть ли изменения в детской службе? 

«Да. И продуктивные. Открыв сенсорную комнату, подобрав штат специалистов (психологи, воспитатели, социальный работник), мы предоставили родителям возможность приводить детей с особенностями развития не только для медикаментозного лечения и физиотерапии. Дети с особенностями чаще всего признают только самых близких, остальные люди могут вызывать страх и агрессию. 

Буквально через несколько дней после занятий с психологом в сенсорной комнате ребенок уже может оставаться с другими людьми, а мама получает несколько часов свободного времени. Мы оказываем помощь детям с двухлетнего возраста, чаще всего такие пациенты страдают аутистическими расстройствами. Важно, чтобы педиатр или невролог своевременно заметил характерные нарушения развития и посоветовал родителям обратиться к психиатру.»

Как решаете проблему лечения алкогольной  и наркозависимости  в сельской местности?

«Это одна из самых острых проблем. Для получения медицинской помощи жителю села нужно добраться к доктору в район либо область, оплатив поездку. Свободные деньги зависимый человек скорее отдаст на спиртное либо наркотики. Большинство таких людей известны местной власти и представителям различных комиссий, таким образом, если человек выразил желание лечиться, необходимо организовать его доставку в наркологический стационар. Многие понимают, что это проблема не только здравоохранения. В наркологических стационарах на регулярной основе организованы встречи пациентов с волонтерами общества анонимных алкоголиков и анонимных наркоманов. Те, кто проходит лечение, получают от них информацию, куда можно обратиться после выписки. Группы самопомощи помогают удержаться тем, кто решил начать новую жизнь. 

В области проводится акция «Трезвый я лучше!». Плакаты с этим слоганом размещены на рекламных стендах города и в районных центрах. На фото — реальные жизненные ситуации, которые показывают, стоит ли злоупотреблять алкоголем. А если человек, у которого есть проблемы, задумался — он может позвонить по телефону 170 и анонимно проконсультироваться». 

Есть ли результаты метадоновой терапии?

«В 2013–2014 годах к нам приходили целыми группами на метадоновую терапию. Тогда у нас было 130 человек, сейчас 79. За это время 19 уже полностью сняты с диспансерного наблюдения. После окончания приема метадона пациенты наблюдаются еще 3 года. 15 человек могут быть сняты в ближайшее время. И это хороший результат.
Сейчас на наркорынке в основном синтетические наркотики, лечение требует других подходов. Ждем появления препарата «Бупренорфин», который может использоваться у пациентов с полинаркоманией».

Возможно, вам запомнились какие-то особые истории? 

«Их много. Вспоминаю супружескую пару наркозависимых, которые вместе употребляли наркотические вещества и вместе пришли на лечение. У них было двое детей, на тот момент социальные службы были готовы изъять их из семьи. От предложенной реабилитации они отказались, стали посещать кабинет заместительной терапии метадоном. Женщина перестала принимать наркотики, мы взяли ее на работу. Муж не смог остановиться. Развелись. Продолжая работать у нас, она завершила программу заместительной терапии, вышла замуж, родила ребенка. Сейчас в декретном отпуске. Недавно встретил ее на рынке с новым мужем. У нее были глаза счастливой женщины». 

Как сотрудничаете со священнослужителями?

«Четыре года назад православная епархия обратилась к нам с просьбой прочитать им цикл лекций, которые касаются психического здоровья. Мы сделали четыре блока: по проблемам зависимостей, психотическим расстройствам, пограничным нервно-психическим расстройствам, а потом прошла общая встреча, где обсуждали эти проблемы. 

Один из священников подготовил сообщение о том, что такое одержимость, а мы объяснили, что такое психические расстройства и как дифференцировать эти состояния. Развернулась интересная дискуссия. После этого священники чаще направляют прихожан на консультацию к нашим специалистам. И эта взаимосвязь не нова: большинство мест, где ранее оказывалась помощь психически больным, функционировали при церквях, костелах, монастырях.Над нашим медицинским учреждением шефствуют три священника. Большинство пациентов тянутся к общению  с ними».

Знаем, что вы многодетный  отец. Как родитель посоветуйте, как уберечь подростков от такой опасности. 

«Детям нужно открыто и спокойно об этом рассказывать. Важно на примерах показать, что в жизни не все можно пробовать, некоторый опыт может быть очень печальным. Современные подростки достаточно осознанные в своих рассуждениях и поступках. Важно подать им хороший пример, грамотно объяснить ситуацию, научить любить себя и близких». 

Ваш отец –– нейрохирург, мама ––  педиатр, а вы выбрали психиатрию. Почему?

«Этот выбор для моих родителей был стрессом. У нас все врачи: мама, папа, сестры, жена, ее сестра, муж сестры, тесть… У всех разные специализации, но в психиатрии я оказался первопроходцем. Мне всегда больше нравилось общаться с человеком, чем с его телом. Ведь каждый из нас это космос. Даже на одинаковые проблемы все реагируют по-разному, у каждого свои способы защиты, логика… Если психиатр будет подходить к пациенту формально, он никогда ему не поможет. Нужно его слышать и слушать, чувствовать, проживать с ним кусочек совместной жизни. Надо объяснить человеку ситуацию и договориться с ним. Каждая встреча с человеком –– новые впечатления. Психиатр очень честная профессия, здесь не может быть двойных стандартов».

Подвержены ли вы депрессии?

«Бывают разные жизненные проблемы, но рядом есть люди, с которыми могу их обсудить. Всегда нахожу поддержку в семье: у меня жена — врач и трое детей: два сына и дочка. Свободное время стараемся проводить вместе. Вместе работаем на даче. В отпуске путешествовали по Грузии. Есть надежные друзья, дружный и профессиональный коллектив единомышленников, с которым получается реализовывать самые смелые проекты. Унывать не имею права!»