Научные миры академика Волотовского

31 октября 2019

Автор(ы):
Анна Данилова,   Евгений Креч (фото)


80-летний юбилей отметил ученый-биофизик, академик НАН Беларуси, заслуженный деятель науки, лауреат Государственной премии Игорь Дмитриевич Волотовский. 

Автор более 600 научных работ и патентов на изобретения, в т. ч. 5 монографий, учебного пособия «Фотобиология», которое стало настольной книгой у студентов-биофизиков в Беларуси и странах ближнего зарубежья. Подготовил 19 кандидатов наук. 



«МВ» поинтересовался у юбиляра,  как заведующему участковой больницей удалось стать знаковой фигурой для биологической  и медицинской науки Беларуси.

Игорь Дмитриевич, вы отмечаете не только 80-летний юбилей, но и 55-летие научной деятельности. Более четверти века вы трудились директором Института биофизики и клеточной инженерии НАН Беларуси. Как вы туда попали, вы же врач по профессии?

Впервые оказался в институте еще во времена, когда им руководил выдающийся физиолог растений и биофизик Александр Шлык. При нем учреждение приобрело мировую известность. Он предложил мне стать его заместителем по научной работе. К сожалению, Александр Аркадьевич уже тогда был серьезно болен, нам удалось поработать вместе всего два года. Когда он ушел из жизни, я возглавил институт. Позже осознал, что это был не подарок судьбы, а испытание. Коллектив большой, задачи амбициозные. Я часто ловил себя на мысли: справлюсь ли?

Многому меня научил мой наставник Сергей Конев. Он терпеть не мог интриг, всячески пресекал подхалимаж, людей оценивал только по их работе. Как и Конев,  я старался поддерживать в коллективе творческий климат и здоровую конкуренцию. Определил для себя три важных правила, ими и руководствовался. Во-первых, нужно хранить и продолжать традиции, которые сложились в течение десятилетий. Во-вторых, что-либо менять можно только после глубокого и всестороннего анализа, скоропалительные решения воспринимались у нас очень негативно. В-третьих, критика предшественников, как правило, ничего конструктивного не дает... 

Про военное детство  и Булгакова

Ваше раннее детство прошло в оккупированном Минске. Что-нибудь помните из того периода?

Немногое. Жили мы в трехэтажном кирпичном доме на Энгельса. Его заняло немецкое командование, нас с мамой и бабушкой (отец в то время был на фронте) выселили. 

Четыре года мы скитались по разным квартирам. Мама хорошо знала немецкий язык. Это ей пригодилось во время работы в минском коммунистическом подполье. Когда война закончилась, отец вернулся в Минск — и началась обычная жизнь. Родители трудились в мясомолочной промышленности, я увлекся плаванием — вошел в сборную республики, участвовал в международных и всесоюзных соревнованиях.

Вам светила учеба в институте физкультуры и неплохая карьера в спорте. Почему вдруг ушли в медицину?

На выбор профессии повлияла мама. Она всю жизнь была убеждена, что лучшая профессия — это врач. Я отказался от плавания, поступил в мединститут. И на пятом курсе понял, что мне больше нравится научная, а не практическая деятельность. Записался в научный кружок под руководством профессора Николая Мисюка — посещать его было невероятно интересно. Но после окончания института пришлось на два года оставить мечты о науке: по распределению меня отправили заведовать больницей в деревню Жукойни Гродненской области — на границе с Литвой. 

И как вы, городской парень и вчерашний студент, это восприняли? 

Трудностей было много. В деревне не было электричества. В больнице работали 18 человек. Медперсонал — такие же недавние выпускники, как и я. Хозяйственный персонал — местные старожилы, люди серьезные, католики. Как руководить? Как провести хирургическое вмешательство? Как назначить адекватное лечение? Я ничего этого не знал — и научиться было не у кого. Булгаковские «Записки врача» самым точным образом описывают мое состояние и мироощущение в тот период. Несколько лет назад я побывал в деревне Жукойни. Свет там уже есть. А вот той больницы нет — сгорела. Зато сохранился домик, в котором я жил 60 лет назад.


Дом, в котором Игорь Волотовский жил во время работы заведующим Жукойненской сельской участковой больницей. 2009 г. Фото из архива И. Волотовского.

Про науку и «круговое путешествие»
 

После двух лет распределения вернулись в Минск?

В столицу — да, но уже не в медицину. Я мечтал вернуться к научным исследованиям, хотел проводить эксперименты, поэтому решил поступать в аспирантуру по специальности «биофизика». Попал в лабораторию биофизики изотопов АН БССР. Из нее впоследствии и вырос наш институт. Я оказался там, где научная мысль била ключом, где совершался грандиозный прорыв. Мой руководитель Сергей Конев, молодой биофизик из Москвы, отнесся ко мне благожелательно, но заметил, что будет трудно, поскольку медики плохо знают физику. Так и было. Пришлось все время думать о работе, часто жертвовать личным временем и усиленно учить английский язык, чтобы читать самую актуальную научную литературу. 

После защиты кандидатской диссертации вы отправились на стажировку в ФРГ. В 1970-х годах это было большой редкостью для советского ученого.

В первый раз поехал по обмену в немецкий город Майнц. Стажировался в течение девяти месяцев в лаборатории известного фотохимика и фотофизика белков профессора Клауса Дозе. У них было заведено, что после стажировки ученый совершает так называемое «круговое путешествие» по пяти-семи институтам с докладом о той работе, которую провел. Во время этого «путешествия» в Геттингене я познакомился с нобелевским лауреатом профессором Манфредом Эйгеном, и он пригласил меня поработать у них. Это была моя вторая стажировка в ФРГ.

Наверняка вам как перспективному биофизику предлагали остаться?

Предлагали, но я не видел в этом смысла. В советские годы человек, который принимал такое решение, становился невозвращенцем. А у меня в Минске были семья, друзья, коллеги. Да и понятие родины было не пустым звуком. Я понимал, что там я все равно навсегда буду чужаком, счастья и удовлетворения не найду. 

Кроме того, было ясно, что не всех соотечественников на Западе ждет хорошая карьера. Это ведь зависит не только от потенциала, но и от помощи коллег, протекции. В 1990-х годах из нашего института уехали человек 12. Все способные люди, здесь бы стали докторами наук. Из них только один сейчас заведует лабораторией в Америке. Остальные в лучшем случае assistant professor — доценты по-нашему. 

Про генетику и хоккей 

Коллеги говорят, что у вас совершенно нестандартное мышление…

Мышление и способности генетически обусловлены, но во многом их развитие зависит от того, в какую среду попадешь. Зачем ученым нужны деньги? Не только чтобы покупать технику и проводить эксперименты. Деньги нужны, чтобы набрать людей и дать им возможность учиться, ездить, обмениваться опытом. В результате возникнет научное пространство. 

В этом пространстве, допустим, из 100 человек только 2 держат руку на пульсе науки, способны нестандартно мыслить и генерировать новые идеи. Остальные тоже нужны — они будут хорошими исполнителями и квалифицированно выполнять поставленные перед ними задачи. 

Вы стали родоначальником научно-врачебной династии. Сколько дипломированных медработников в вашей семье?

Сын Алексей — декан лечебного факультета БГМУ, травматолог-ортопед, защитил кандидатскую и докторскую диссертации, стал профессором. Его сын, мой внук Павел, работает в РНПЦ травматологии и ортопедии, защитил кандидатскую. Внучка Мария — выпускница БГМУ, сейчас работает врачом во Флоренции. Моя жена Ольга была кандидатом биол. наук, работала в Институте травматологии и в БелМАПО. Невестка Анна — кандидат мед. наук, заведует кафедрой физиотерапии в БелМАПО. Жена внука Юлия — тоже медик. 


Игорь Волотовский с сыном Алексеем Волотовским, доктором мед. наук, профессором, и внуком Павлом Волотовским, кандидатом мед. наук.  2017 г. Фото из архива И. Волотовского.

Как при вашей занятости удавалось находить время для сына и внуков? 

Конечно, я хотел бы больше времени уделять сыну. В то же время я знал, что есть какие-то знаковые моменты, которые у него должны быть связаны с образом отца: в первый раз сходить вместе на футбольный или хоккейный матч, в бассейн. И сейчас он это помнит.

А внука, еще маленького, я брал с собой в командировки — в Москву, Лодзь, Варшаву. Вместе изучали достопримечательности. Внуки всегда находились под присмотром бабушек и дедушек.

Игорь Дмитриевич, какие мысли посещали вас накануне юбилея?

Думал о том, что посчастливилось работать в основном с увлеченными наукой людьми. Сейчас приятно осознавать, что мне удалось совместно с моими сотрудниками внести наш скромный вклад в развитие биологической науки. 



Про стволовые клетки и эксперименты на себе

За свою долгую научную жизнь вы занимались многими темами — и зрительной фоторецепцией, и фитохромом, и сигнальными процессами в клетке. Но в СМИ ваше имя чаще всего появляется в связи со стволовыми клетками. Вы инициировали создание программы Союзного государства «Стволовая клетка». Что было ею целью?

Создать условия для развития в стране клеточной биологии и ее практического применения; предполагалось использование мезенхимальных стволовых клеток при лечении различных заболеваний. Программа стартовала в 2010 году, закончилась в 2013-м. Мы приступили к подготовке концепции для следующей программы «Стволовая клетка — 2», но в работе задействовано очень много ведомств обоих государств, и в последнее время процесс буксует.

Сегодня биотехнологии уже вышли из научных лабораторий. Насколько активно они используются в практической медицине? 

По ряду проектов Минздрав утвердил инструкции по клеточным технологиям лечения заболеваний. У нас в институте совместно с медиками  созданы 3 технологии на базе аутологичных мезенхимальных стволовых клеток и фибробластов. Начаты исследования по разработке клеточных методов лечения в рамках еще четырех проектов.

В каких областях медицины сегодня используются стволовые клетки? 

Они отлично показали себя при локальных патологических процессах, например трофической язве голени. Питание этой области нарушено, язва плохо заживает. В первую очередь надо наладить кровообращение в магистральных сосудах, а потом местно использовать стволовые клетки. Они индуцируют ангиогенез, образование мелкой артериальной сети. Месяц-другой — и вот уже целая сеть новых сосудов. Питание улучшается, и язва заживает быстрее.

В стоматологии стволовые клетки хорошо зарекомендовали себя при лечении пародонтоза. Я одним из первых опробовал на себе клеточную технологию. У меня была легкая форма пародонтоза. Я отдал жир, из него выделили стволовые клетки (обычно на это уходит 3 недели). Затем мне вкололи их в десны. Клетки дифференцировались, десны «набухли», питание тканей восстановилось. Прошло уже больше полугода — все хорошо. 

И никаких побочных эффектов?

Их не может быть, если стволовые клетки выделяют из вашего собственного организма. К тому же вводятся они местно — методом подкалывания или накладывания аппликаций. Стволовые клетки оказывают противовоспалительный, ангио- генный и анальгезирующий эффект. Как ни странно, блокируют болевой синдром. Когда их вводят в суставы, первое, что исчезает, — это боль. 

Знаю, что у вас есть совместный проект с кафедрой пластической хирургии и комбустиологии  БелМАПО по созданию искусственной кожи для лечения  ожогов.

Да, но здесь мы неоригинальны. Хорошие результаты у клеточного метода лечения в урологии. При недержании мочи у женщин в область мочеиспускательного канала вводятся биокомпозит и стволовые клетки. Создается +ткань, которая укрепляет уретру. Этим сейчас занимаются медики из Гродно. 

В офтальмологии стволовые клетки тоже используются локально: хорошо справляются с воспалительными заболеваниями роговицы. Применяются для обработки трансплантата трупной роговицы. Такие исследования проводились в 3-й ГКБ Минска. Сейчас готовится инструкция по клеточной технологии. Надеюсь, в следующем году ее будут активно использовать. 

Но притом что клеточные методы лечения показывают высокую эффективность, они все же не получили широкого распространения. Почему?

Выделить и культивировать клеточный материал дорого. Чтобы получить высокоактивные и стерильные стволовые клетки, необходимо соблюдать международные требования GMP. Надо решить вопрос с покрытием расходов на получение стволовых клеток для лечения граждан. Нужны различные формы социальной помощи и кредитования.  











Комментировать


comments powered by HyperComments