Подписка 2019

Василий Каледа. «Левша» лор-хирургии

11 сентября 2014

Автор(ы):
Елена Гордей


Одного из основателей белорусской школы лор-хирургии, кандидата мед. наук, заслуженного врача Республики Беларусь Василия Ивановича Каледу знали как прекрасного специалиста и разностороннего человека.

Он отлично рисовал, фотографировал, играл на музыкальных инструментах, интересовался историей Минска и оставил богатое наследие…
8 сентября Василию Ивановичу исполнилось бы 100 лет. Воспоминаниями о нем делится младшая дочь — Ольга Любищева.

Везунчик

Маленький Вася часто гостил у деда по отцовской линии, своего тезки, в деревне Лешня Слуцкого уезда. Василий-старший был знаменитым в округе травником. Его настои, мази избавляли от многих недугов. Деда часто вызывали к себе в Несвиж магнаты Радзивиллы. Очевидно, внук унаследовал любовь к медицине.
После окончания железнодорожной школы младший Василий некоторое время работал помощником машиниста паровозного депо станции Минск-Товарный, но мечта о белом халате уже крепко сидела в голове. В 1934 году поступил в Белорусский мединститут. Учился прилежно. В 1939-м получил диплом, грянула Вторая мировая — выпускника призвали в армию. Сначала, будучи старшим врачом, освобождал Западную Белоруссию и Украину, потом перебросили на войну с Финляндией. Однополчане считали его везунчиком. Он был словно заговоренный: вокруг рвались снаряды, бойцы падали, как подкошенные, — а на нем ни царапинки. Солдаты старались держаться к Василию поближе, втайне на­деясь, что смерть обойдет стороной.
Только на финской отстрелялся, как началась Великая Отечественная. Западный фронт. Плен. В лагере под Дорогобужем находилось около 200 тысяч военнопленных. Многим требовалась медицинская помощь. Василий Иванович уговорил гитлеровцев открыть медпункт в одном из домов. Воспользовавшись подходящим моментом, сбежал с еще одним отчаянным. Встреченный по пути крестьянин приютил их на некоторое время в своей хате.
Каледа сделал себе и товарищу поддельные аусвайсы (удостоверения), поставил врачебную печать. По ним удалось пройти немецкие контрольные посты. Задумали добраться до Смоленска, но напарник остался; Василий Иванович продолжил путь один. Выменял у немецкого офицера часы с цепочкой на настоящий пропуск.
Исхудавший, измученный, добрался до Борисова и остановился у друзей. От них узнал, что родной дом сгорел при первой бомбежке. Родители, слава Богу, остались живы. Друзья
спрятали его среди ящиков с медикаментами в машине бургомистра, которая следовала в Минск. Был октябрь 1941-го. Любимый город захвачен.
Василий Иванович вышел на связь с партизанами из отряда «За Родину» бригады имени М. В. Фрунзе. По их заданию устроился на спиртзавод — выносил спирт и доставал медикаменты. Когда фашисты начали в спешке отступать и минировать здания, добывал информацию о таких объектах и сообщал партизанам, благодаря чему многое уцелело.

Взлет

После войны работал в больнице 4-го Главного управления Минздрава БССР, где лечились известные представители науки, литературы и искусства, государственные и политические деятели (Кирилл Мазуров, Петр Машеров, Сергей Притыцкий, Тихон Киселёв) и их родные.
Чего стоили визиты к Лаврентию Цанаве, главе белорусского КГБ! Ходил тот не по тротуару, а по Ленинскому проспекту, и весь транспорт останавливался в ожидании, когда Цанава скроется в здании КГБ. Каждый раз, когда вызывали к этому страшному человеку, мать, Инна Александровна, собирала Василию чемоданчик с теплыми вещами — как в тюрьму.
Однажды к Каледе обратилась дочь Машерова: заметила, что ее сынок, которому тогда не было года, ночью сипит. Врачи успокаивали: раз ребенок не синеет и не задыхается, значит, ничего страшного нет. Но Василий Иванович заподозрил неладное и незамедлительно осмотрел мальчика. Так и есть! В бронхе сидит орешек. Аккуратно извлек его.
Работу в Белорусском государственном институте усовершенствования врачей (1945–1987 годы) совмещал с консультациями в лечкомиссии, оперировал и лечил в столичных больницах: железнодорожной, детской, КГБ и МВД, 2-й клинической. Его первым наставником был профессор Николай Книга.
Авторитет Каледы рос, слава о его мастерстве разносилась далеко. В один из дней пришла молодая женщина — Лидия Полесская. Сказала, что тоже медик, трудится в БелНИИ неврологии, нейрохирургии и физиотерапии. У коллег поинтересовалась, где лучше прооперировать брата. Те посоветовали: у Каледы.
— Вот так мои родители познакомились, — говорит Ольга Любищева.

Браво, доктор!

Василий Иванович умел виртуозно извлекать инородные тела из дыхательных путей. За это мастерство коллеги называли Снайпером, Левшой. Специального оборудования тогда не было — все делалось вслепую, что требовало особой сноровки.
Однажды в лор-клинику БелГИУВ ночью привезли малыша, который проглотил открытую английскую булавку. Она застряла в пищеводе острым концом вверх. Начнешь доставать — вопьется в стенки. Василий Иванович сумел закрыть ее внутри, благодаря чему удалось извлечь опасный предмет, не поранив ребенку слизистую пищевода и не причинив боли.
Не раз выручали смекалка и талант рисовать — изобретал необходимые для работы мединструменты, по чертежам их делали на Минском моторном заводе. Придуманная Василием Ивановичем стальная петля спасла не одного человека. Хорошо запомнился случай. В операционную рвалась женщина с малышом на руках — тот вдохнул фасолинку и перестал дышать. Каледа, быстро обработав руки спиртом и взяв свою петлю, достал инородное тело из трахеи. Ребенок ожил.
Как-то привезли мальчика, вдохнувшего колпачок от авторучки, — застрял в бронхе так плотно, что нет просвета, обычным способом извлечь невозможно. Срочно по чертежу Василия Ивановича мастера изготовили специальную насадку с резьбой. Доктор ввинтил ее в колпачок и вытащил его без проблем.
Дочь помнит, что отец иногда показывал такие «трофеи» домочадцам. Чего только детвора ни глотала: булавки, пуговицы, монеты, ключи, шестеренки, даже вилочки из слоновой кости, предна­значенные для лимона. В БелГИУВ сделали витрину для коллекции инородных тел. Однажды принес домой красивую запонку.
— Я тогда была маленькой, не понимала, что она извлечена из тела пациента, и все интересовалась, куда папа дел вторую.

«Лишите меня
операционной — я умру»

Хирургия была для Василия Ивановича делом всей жизни. Он говорил: «Лишите меня операционной — я умру». При этом хорошо разбирался в неврологии, терапии, что здорово помогало в диагностике.
Интересовался и пластической хирургией. Исправлял заячью губу, другие изъяны внешности. Если на улице или в транспорте видел лопоухую или с большим носом девушку, не стеснялся подойти, представлялся и предлагал исправить дефект. Многие смущались, но в больницу все же приходили. Кто не хочет стать красивой! После вмешательства пациентам не терпелось увидеть себя, но доктор не торопился снимать повязку. А когда синяки и отеки исчезали, Каледа разрешал посмотреть результат. Радовался за каждого.
Ему даже довелось оперировать уссурийского тигра. В Минск на гастроли приехали дрессировщицы Ирина Бугримова и Марица Запашная. Персей, играя с собаками на манеже, чересчур увлекся и ударился грудью и шеей о металлические прутья. Припухлость стала увеличиваться. Промывали полость несколько раз, но безрезультатно. Через несколько дней появился гной. Тигру дали наркоз, и, пока животное крепко спало, Василий Иванович удалил кисту. Говорил, что работать было немного жутковато.
Находил время и для научных исследований. В 1963 году защитил кандидатскую диссертацию «Оценка эффективности тонзилл­эктомии у детей при хронических тонзиллитах, не осложненных общей интоксикацией и ревматизмом». Руководителем был профессор Николай Евстафьев, а консультантами — крупные ленинградские ученые Владимир Иоффе и Вильгельм Ундриц.
Изучал также проблему склеромы дыхательных путей, усовершенствовал некоторые хирургические инструменты.

Рядом с ним ничего
не страшно

— Одно его присутствие успокаивало. У него был бархатный тембр голоса, добрые лучистые глаза, теплые руки. Нам с сестрой казалось, что рядом с ним не случится ничего плохого, — рассказывает Ольга Васильевна. — Не кричал и не наказывал. В нашей квартире жили бабушки — папина мама и мамина. Мы прекрасно с ними ладили — отец умел создавать в доме особую атмосферу…
Василий Иванович деликатно и нежно осматривал пациентов, стараясь не причинить боли. Он не просто спасал человека, а делал все красиво, доводил работу до совершенства. Даже в экстремальных ситуациях не терял самообладания. Действовал быстро, четко и спокойно.
В отделение Минской ОКБ, где трудился, поступало много больных со склеромой дыхательных путей. Просветы трахеи зарастали соединительной тканью — врачи бужировали их и снимали наросты. Рассказывали, как во время дежурства Каледы у пациентки произошла внезапная закупорка просвета трахеи. Женщина успела открыть дверь в ординаторскую и рухнула на пороге. Василий Иванович, не теряя ни секунды, без обезболивания выполнил трахеотомию и удалил склеромную корку.
Пациенты находили его, когда он уже был на пенсии. Несмотря на возраст и неважное самочувствие, старался помочь. У одной больной после операции на щитовидной железе обе половины гортани были обездвижены. Дышала через узенькую щель между голосовыми складками. Специалисты разводили руками и советовали смириться. Дама раздобыла домашний телефон Василия Ивановича и рассказала о своей беде. Он связался с коллегами из Украины, где такие проблемы устраняли хирургическим путем, и договорился об операции.
— Когда папы не стало, мне показалось, что мир рухнул, — грустно говорит дочь. — А ведь я была уже взрослой, имела своих детей. Мама сильно переживала и продолжала общение с ним в мыслях — написала книгу «Он жил среди нас». А позднее свет увидело издание «Воспоминание о городе» — история Минска в фотографиях из коллекции отца. Лет 10 нам звонили из всей Беларуси с просьбами о помощи, люди
не знали, что его уже нет…
Историк…

Была у Василия Ивановича еще одна страсть — история Минска. Родился в доме, который и сегодня стоит на территории Екатерининской церкви (ул. Немига, 4). Гуляя по улочкам столицы, с малых лет старался узнать историю каждого здания. Рисовал, в студенческие годы увлекся фотографией. Местные виды запечатлевал на пленку любимым «ФЭДом». Собрал огромный архив снимков, старинных открыток, акварелей, гравюр с изображением столицы. К Василию Каледе обращались за помощью многие белорусские исследователи. Общество охраны памятников, фонд культуры проводили выставки фотографий старого Минска из его коллекции. В 1989 году в издательстве «Беларусь» вышла фото­книга Василия Ивановича «Минск — вчера и сегодня».
Увлечение городской архитектоникой сдружило со многими белорусскими зодчими. Входил в комиссию по реконструкции города. Истратил массу сил и нервов в борьбе за сохранение древнейшей части Немиги. Несмотря на протесты, ее снесли, центр города потерял свое очарование...
Как радовался Василий Каледа, когда развернулись работы по восстановлению памятников архитектуры Минска! Светился счастьем. Разрешал реставраторам пользоваться своим архивом. По его чертежам и фотографиям воссоздавали Екатерининскую церковь. Старался не пропускать заседаний, на которых обсуждались проектные предложения по исторической реконструкции Троицкого и Раковского предместий, Верхнего города.

…Музыкант…

Василий Иванович не раз повторял: «Голос человеческий — самый совершенный в природе музыкальный аппарат». Может, потому так любил музыку. Слушал Баха, Моцарта, Мендельсона, романсы; ходил в оперу. Был знаком с народным артистом республики Зиновием Бабием, с которым свел случай. Теща оперного певца вдруг перестала разговаривать. Ее многократно обследовали, лечили, но ничего не помогало. Василий Каледа при осмотре обнаружил на голосовой связке крошечную папиллому и удалил. Женщина заговорила. Зиновий Бабий, пожимая руку, благодарил, а врач шутил: «Не знаю, не знаю, для зятя теща без голоса совсем и неплохо».
Обладал абсолютным слухом. Особенно хорошо играл на струнных инструментах. Изобрел струнофон.
Очень хотел, чтобы одна дочь стала музыкантом.
— В 3 года я запела: «В жизни раз бывает 18 лет…» — и моя судьба была предопределена, — вспоминает Ольга Любищева. — Старшая сестра Татьяна выбрала медицину, а я осуществила мечту отца. Окончила консерваторию, работаю преподавателем в гимназии.
Вечерами мы импровизировали — он на домре, а я на фортепиано. Это были самые счастливые моменты в моей жизни.

…И победитель

Судьба не раз испытывала Василия Каледу на прочность. И всегда он выходил победителем. Везение объяснял тем, что по жизни Бог ведет.
Был глубоко верующим человеком. Дед Александр Пигулевский — протодьякон Екатерининской церкви — часто брал внуков на службу. Отец окончил духовную семинарию. Двоюродный брат Глеб Каледа жил в Москве — доктор геолого-минералогических наук, профессор, принял сан священника. В роду много духовников. Один из них, пресвитер Московский Владимир Амбарцумов, расстрелянный чекистами на Бутовском полигоне, причислен к лику святых как великомученик.
Во времена воинствующего атеизма семья отмечала Рождество и Пасху. Василий Иванович был знаком с Филаретом, Митрополитом Минским и Слуцким, Патриаршим Экзархом всея Беларуси. Епархии понадобились фотографии старых культовых зданий для организации выставки, доктор их предоставил. Иногда устраивал себе и Филарету праздник — экскурсию по городу. Они ездили по Минску на машине, Василий Иванович рассказывал об исторических местах.
Православная церковь наградила Василия Каледу орденом Святого Владимира. Доживи Василий Иванович до 100-летнего юбилея, порадовался бы, сколько исторических зданий в столице восстановили благодаря его архиву.




Комментировать


comments powered by HyperComments