«Самое главное сегодня — защитить врачей»

03 января 2020


Фото из открытых источников.
Фото из открытых источников.
Проблема правового регулирования в медицинской сфере с каждым годом становится острее.  Представители 35 профильных общественных и некоммерческих организаций, объединений и профессиональных ассоциаций России в 2010 году учредили Союз медицинского сообщества «Национальная медицинская палата» (НМП). Основная цель — объединение профессионального медицинского сообщества на принципах саморегулирования для совершенствования системы охраны здоровья населения. Среди приоритетных задач — правовая защита и юридическая поддержка профессиональной деятельности медработников, инициация введения третейского (досудебного) судопроизводства, института независимой экспертизы (обезличенной) медицинских документов и общественная защита в судебных слушаниях. Палата намерена выстроить систему аккредитованных адвокатов, внедрить (после апробации) метод медиации как эффективный способ досудебного решения споров. Деятельность Национальной медицинской палаты России мы подробно обсудили с ее президентом доктором мед. наук, профессором Леонидом Рошалем.


Леонид Михайлович, создание НМП — вынужденная мера?

Фактически Нацмедпалата стала первой общественной организацией врачей, имеющей не просто авторитет, но и возможности влиять на происходящие в отрасли процессы. В России существовало несколько медицинских ассоциаций. Например, была Российская медицинская ассоциация — замечательная организация: пироговские съезды проводили и решения принимали хорошие. Но ни одно из них за 10 лет так и не было выполнено.  Лишь выпускание пара и периодическая работа от съезда до съезда. А работать надо каждый день, если мы хотим что-то изменить.  

Поэтому задача Национальной медицинской палаты была сформулирована очень просто: надо сделать так, чтобы, с одной стороны, население получало качественное лечение, а с другой — врачи были защищены. Мы с момента создания выступали за то, чтобы все, что относится непосредственно к врачебной деятельности, управлялось самими медиками. Ведь за рубежом министерства здравоохранения не занимаются профессиональными вопросами врачей. Врачи всем занимаются сами – протоколами лечения, клиническими рекомендациями, допуском к профессии, решениями по так называемым врачебным ошибкам. Все это в ведомстве профессиональных организаций. И они есть 
в каждой стране. В 2010 году и у нас создана  Национальная медицинская палата. 

Сегодня это самая мощная врачебная медицинская общественная организация, которая объединяет врачей и врачебные организации всех регионов России. Без нашей резолюции Минздрав уже не принимает решения, которые касаются профессиональной деятельности. Мы заключили договор с Минздравом и создали, фактически впервые в истории России, государственно-общественную форму управления профессиональной деятельностью. Приказы Минздрава до официального подписания должны поступить в Национальную медицинскую палату, где мы собираем мнения, обсуждаем, а потом приходим в Минздрав и говорим: «Вы молодцы», или «Вот это надо изменить». Хотя нам еще многое предстоит сделать, но уже сегодня мы наравне с государством отвечаем за то, что происходит в нашем здравоохранении.

Леонид Михайлович, а медицина — это бизнес?

Нет. Мне нравится советская система: медицина была доступной и качественной. До сих пор клиники, построенные в советское время, являются одними из лучших: Институт кардиологии, Институт сердечно-сосудистых заболеваний, Онкологический институт, и все это было сделано 
за государственные деньги. Есть успешные примеры частной медицины, она развивается, а значит, есть потребность. Но давайте сравним, какое число больных обслуживают частные и государственные клиники. Разница огромная! Более 90 % больных лечатся в госучреждениях. Частная медицина может дополнять государственные клиники, но заменить их она не сможет никогда.

Конечно, на развитие медицины нужны деньги. Мы часто слышим от высокопоставленных чиновников, что у государства средств на финансирование здравоохранения недостаточно. Я могу лишь повторить то, что говорил президенту России: у нас на здравоохранение сегодня тратятся позорные 3,4 %  ВВП. Минфин иногда жонглирует этими цифрами, произвольно увеличивая их на бумаге, но это не меняет общую картину. При этом в развитых странах доля трат на медицину доходит до 10–15 % ВВП. Посчитайте, сколько приходится на одного больного в рублях у нас и в долларах — в других странах. В конечном итоге, вкладывая в развитие медицины, государство экономит, потому что выявлять заболевания на ранних стадиях, заниматься профилактикой, развивать качественную медпомощь в селах, наполнять медицинские учреждения хорошо обученными врачами гораздо дешевле, чем потом финансировать последствия некачественной медицины. В прошлом году Владимир Путин поставил задачу увеличить госфинансирование на здравоохранение до 5 % ВВП.

Вроде бы все понимают, что нужно что-то менять. Профессионалы говорят, что и как желательно сделать. Но чиновники, законодатели не торопятся принимать решения. Им не нужны врачи?

Не стоит рисовать картину совсем уж черными красками. За последние годы произошло мощнейшее переоснащение российского здравоохранения,  46 миллиардов рублей не зря потрачено. Компьютерные и МР-томографы, прочее современное оборудование… Диагностика значительно улучшилась, снизилась смертность при сердечно-сосудистых, легочных заболеваниях, сократились летальные случаи среди младенцев и рожениц.

А что касается чиновников, то мы в Нацмедпалате регулярно проводим встречи и рабочие совещания с руководителями государства, отрасли и другими чиновниками федерального уровня. Приглашаем их на наши съезды. Они оказывают непосредственное влияние на развитие здравоохранения в стране и должны слышать голос врачебного сообщества. Сегодня врачи имеют возможность донести свою точку зрения до самых высоких инстанций напрямую. И должен сказать, что к нам прислушиваются.


Андрей Корабельников, Москва.

Более подробно читайте в газете "Медицинский вестник" №1



Комментировать


comments powered by HyperComments