Спринт к вакцине

30 июня 2020


Фото носит иллюстративный характер. Из открытых источников.
Фото носит иллюстративный характер. Из открытых источников.
На разработку вакцины уходит около 10 лет. Средний показатель успеха при этом  составляет не более 6 %. Но в этот раз все будет иначе. В гонку вступили мировые лидеры науки  и фармации. Стремясь как можно быстрее создать вакцину против COVID-19,  они выдвинули десять кандидатов на клинические испытания.

Исследователи из Оксфордского университета при поддержке AstraZeneca надеются получить первые данные фазы 3 уже этим летом. Хотя многие эксперты в области инфекционных заболеваний утверждают, что даже 18 месяцев для первой вакцины невероятно малый срок, производители уверены, что к концу осени сотни миллионов доз вакцины будут готовы к внедрению.

Некоторые из главных претендентов используют новые технологические платформы. Вакцина mRNA-1273 компании Moderna, допущенная к клиническим испытаниям спустя всего 66 дней после первого секвенирования SARS-CoV-2, демонстрирует потенциал вакцин на основе нуклеотидов. Как и традиционные живые вирусные вакцины, они доставляют генетическую последовательность в клетку и используют механизмы самой клетки для экспрессии нужных антигенов. Однако в основе не ослабленный вирус, а синтетические липидные наночастицы для переноса матриц мРНК. Как и большинство других вакцин против COVID-19, находящихся в разработке, кандидат Moderna пытается обучить иммунную систему распознавать шиповидный белок SARS-CoV-2, который вирус использует для проникновения в клетки. 

Оксфордский университет и AstraZeneca применили рекомбинантную вакцину под названием AZD1222 (ChAdOx1) для достижения аналогичного эффекта, используя аденовирус шимпанзе для переноса в клетки человека генов, кодирующих синтез антигена спайкового белка SARS-CoV-2. Испытания вакцины AZD1222 ориентированы в основном на здоровых взрослых в возрасте от 18 до 65 лет и включают 10 тысяч участников в Великобритании, а также 30 тысяч добровольцев в США.

Справедливости ради стоит отметить, что ни одна вакцина, созданная на основе нуклеотидов или аденовирусов, не была одобрена в США или ЕС ранее. Предстоит выяснить, могут ли кодируемые мРНК антигены обеспечивать достаточную защиту от патогенов. Предыдущие попытки применения аденовирусных вакцин разочаровали отчасти потому, что некоторые реципиенты уже имели иммунитет к аденовирусным векторам.

В списке ВОЗ на доклинической стадии значилось более 100 кандидатов, но до финиша доберется не так много вакцин. При очень высокой скорости претендентам на победу нужно быть крайне осторожными. Шквал клинических испытаний препаратов против COVID-19 — поспешных, плохо спланированных, разрозненных, основывающихся на малой выборке, — поставил перед медицинским сообществом больше вопросов, нежели ответов об их эффективности и безопасности. Ставки с вакцинами еще выше, ведь неэффективная вакцина может усугубить заболевание за счет антителозависимого усиления или других механизмов. 

После окончания третьей фазы разработчикам вакцин предстоит выровнять корреляты иммунитета, биомаркеры иммунного ответа, которые измеряются в лаборатории для оценки эффективности вакцинации. Потребуется независимая экспертиза, чтобы обеспечить запуск в производство только лучших кандидатов. Необходимо стандартизировать корреляты (непосредственное сравнение иммунных ответов в различных исследованиях), и сделать это в идеале лучше всего в одной условной централизованной лаборатории. 



Оксана Григорьева, Минск.