Анкета

Зачем человеку сердце

03 октября 2014



Пульсация сердца и сосудов играет основную роль в развитии всех болезней — такую мысль высказал основатель Александрийской медицинской школы, известный в древности врач, анатом и философ Герофил

(Продолжение. Начало в «МВ» от 11, 18, 25 сентября т. г.№ 37, 38, 39.)


Кто поверит доктору Пирсаллу?

Первая трансплантация сердца была выполнена 3 декабря 1967 года доктором Кристианом Барнардом в Кейптауне (ЮАР). В то время мало кто назвал бы этот город центром мировой медицинской науки, но революционная технология родилась именно там. Барнард отважился на операцию, дважды пройдя стажировку у советского профессора Владимира Демихова, которого считал учителем. До конца дней Барнард не переставал удивляться тому, с какой легкостью ученый из соцлагеря делился с ним по­истине бесценной информацией.
Пациент доктора из ЮАР прожил с пересаженным сердцем 18 дней и умер от пневмонии. Барнард выполнил всего 6 трансплантаций. Последняя подарила человеку 23 года.
Через 3 дня после революционного события первую подобную операцию сделали в США. Реципиентом стал 17-дневный ребенок; новое сердце билось в его груди всего 6,5 часа. Взрос­лому в США пересадили сердце 6 января 1968 года, он прожил 2 недели. Первую пересадку в Германии осуществили в 1969-м.

Польский кардиохирург Збигнев Релига стал пионером в этом плане в 1985 году, пациент радовался новому сердцу 2 месяца.

В Москве такую операцию выполнили в 1987-м. В том же году это произошло в Литве. Литовские специалисты заявили, что могли и раньше, но иерархические отношения с Москвой не позволили опередить всесоюзную столицу.

Первая кардиотрансплантация на Украине в 2001 году закончилась трагически: через 11 дней пациент умер от почечно-печеночной недостаточности. Осложнение носило ятрогенный характер: передозировка иммунодепрессантов. Все про­шло хорошо в 2003 году.

В Латвии впервые трансплантировали сердце в апреле 2002 года, в Беларуси — в феврале 2009-го.

Несмотря на неудачные попыт­ки, пересадка сердца заняла достойное место среди существующих методов исправления патологии; без сомнения, стала значимым достижением медицинской науки. Хотя непосредственно к лечению сердечных болезней она отношения не имеет. Мировой рекорд по продолжительности жизни с новым сердцем принадлежит американцу Тони Хьюзману — более 30 лет. С 1982 по 2011 год в мире сделали почти 100 тысяч таких операций.

Если сердце — мощнейший генератор информации в организме и характер ее строго индивидуален, как влияет чужой мотор на физиологию человека в целом и на высшие психические функции в частности? Например, на особенности личностной структуры? Подчеркну, что подобные вопросы не имеют отношения ни к эзотерике, ни к религии, а вытекают исключительно из данных, полученных современной физиологией. Первым, кого всерьез заинтересовала данная проблема, был профессор психологии Гавайского университета Пол Пирсалл. Он написал книгу «Код сердца», ставшую бестселлером. Сегодня нет более обстоятельного труда на эту тему. Несмотря на то, что мысли революционные для представителя официальной медицины, «Код сердца» не потерял научности. Одних только ссылок на разные публикации в ведущих мировых изданиях — 43 страницы! Каждая изложенная идея подвергается автором тщательному анализу со всеми необходимыми доказательствами. К сожалению, труд Пирсалла не переведен на русский язык.

Книга родилась, когда ученый работал в Комиссии по изучению психологических последствий пересадки сердца (при Университете штата Аризона, США) в 1977 году. Официальный отчет о работе этой комиссии никогда не публиковался, в мировых научных базах на него нет ни одной ссылки. Судя по актуальности темы, можно предположить, что документ был засекречен, и этот гриф не снят до сих пор.

Фрагменты из «Кода сердца» часто используют в прессе в качестве медицинских страшилок, рассказывающих о том, как человек меняется после трансплантации органов. На самом деле основная идея книги именно в том, что причины сердечной патологии следует искать не внутри человека, а вне его — в первую очередь в отношениях с микросоциумом и внешним миром в целом. Описанные автором случаи изменения свойств личности, наблюдаемые после пересадки сердца, используются лишь для доказательств
выдвигаемой точки зрения и ни в коей мере не подаются как сенсация.

Новое сердце —
новый человек?

Случай Сильвии Клэр был широко известен читающей публике еще до нашумевшей книги Пирсалла. 47-летней танцовщице, преподавателю театрального искусства в мае 1988 года пересадили сердце 18-летнего парня, погибшего в автомобильной катастрофе. Сильвия прожила с новым органом 21 год (умерла в 2009 году). В многочисленных интервью она рассказывала, как чувствует себя с чужим сердцем. По случаю первой удачной трансплантации комплекса «сердце–легкие» в клинике, где американка проходила лечение, была устроена пресс-конференция.

На вопрос журналиста: «Чего бы вам хотелось сейчас больше всего?» — женщина, не задумываясь, сказала: «Страшно хочется пива».

Этот странный ответ удивил ее саму, поскольку никогда прежде пиво не привлекало. Сильвия стала интересоваться причиной подобного желания. И в конце концов разыскала семью своего донора. Оказалось, что вместе с пересаженным сердцем к ней перешли почти все привычки погибшего парня. Т. е. фактически его сердце изменило свойства ее личности. Размышления после операции легли в основу книги «Замена сердца», вышедшей в Нью-Йорке в 1997 году.

Подобных примеров в книге «Код сердца» Пирсалла не один десяток, хотя могло быть и больше. Просто не все пациенты после трансплантации дают интервью и пишут книги.

Так можно ли верить профессору Полу Пирсаллу? Биография у него скромная. Выпускник Мичиганского университета, большую часть жизни проработал в обычном университете, был женат, воспитал двоих сыновей, одному из которых и посвятил книгу. Скоропостижно скончался в июне 2013-го в возрасте 71 года от геморрагического инсульта. Много времени и сил потратил на изучение традиционной гавайской культуры, этнографии, местной народной медицины. В 2004 году Пол Пирсалл в качестве специального гостя участвовал в работе 75-го конгресса хирургов стран Тихоокеанского побережья. Его доклад, посвященный факторам, разрушающим здоровье хирурга и «здоровье» его семьи, можно прочесть в журнале «Архивы хирургии» (август, 2004). Идея этой работы заслуживает внимательного осмысления. Пирсалл утверждает, что ни стрессы, ни тяжелый труд, ни смерть пациентов, ни прочие негативные обстоятельства медицинской практики не несут в себе столь вредоносного и разрушающего действия на врача и его семью, как непонимание смысла и целей жизни.

Не любишь других — сердце болеет

За полгода до смерти Пирсалла журнал Cleaveland Clinic Journal of Medicine опубликовал статью «Интерперсональная кардиология: что может дать современной медицине мудрость древних гавайцев». Если кратко, то эта мудрость звучит так: сердце вместе со всеми его болезнями — продукт взаимодействия человека с другими людьми. Соответственно, ни статины, ни стентирование не могут избавить от сердечных хворей, пока не выявлены и не ликвидированы дефекты этого взаимодействия. Опираясь на мнение ряда авторитетных исследователей, Пирсалл утверждает, что данных, подтверждающих идеи древних гавайцев, все больше.
Кое-что и не нуждается в доказательствах. Нетрудно заметить, что именно сердце на рост напряжения в межличностных отношениях отвечает сбоями. Научная медицина многократно подтверждала: патология уверенно держит пальму первенства среди т. н. болезней цивилизации, основная причина которых — уменьшение в обществе таких традиционных психологических явлений, как привязанность, поддержка, сопереживание, уважение.

Известно, что социальная поддержка — фактор, удлиняющий жизнь, ускоряющий восстановление после хирургических вмешательств, укрепляющий иммунитет, снижающий риск развития депрессии и тревожности, всегда обостряющих восприимчивость к любым видам стресса. Медицина все активнее пытается понять, когда причина болезни находится внутри человека, а когда — вне его. Новое направление в науке — интерперсональную нейробиологию — стимулирует интерес ученых. Вот 2 главные ее идеи: 1) то, что мы называем разумом, сознанием (для нефилософов это почти одно и то же), есть продукт взаимодействия мозга (мысли) разных людей; 2) микроструктура мозга зависит от этих взаимодействий (Cozolino L., 2006). Целесообразность подобной концепции подтвердило открытие зеркальных нейронов. А справедливость интерперсонального подхода в кардиологии доказывают работы, описывающие зависимость роста атеросклеротических бляшек в коронарных сосудах от характера взаимоотношений между супругами (Diener E. et al., 1999; Smith T. et al., 2006).

Есть и другие исследования относительно того, как влияет на реципиента трансплантированное сердце. Hetzer R. и Walter E. из Берлинского сердечного центра (2013) сообщают о результатах наблюдений за людьми, прожившими после такой операции более 20 лет. Оказалось, что в течение 5 лет после вмешательства сахарный диабет 2-го типа развился у 35% пациентов, артериальная гипертензия — у 95%, почечная недостаточность — у 35%, при этом почти 3% больных понадобился диализ, а некоторым даже пересадка почки. Через
8 лет после операции 25% реципиентов имели злокачественные опухоли кожи. Отмечено значительное число различных лимфопролиферативных заболеваний, связанных с длительным применением иммунодепрессантов. Выживаемость 5 лет — 68,3%, 10 лет — 52,8%, 20 лет — 22,4%.

Пациенты диспропорцию ощущают, но… врут

Что касается психологического состояния после трансплантации сердца, то исследований на сей счет единицы. Nussbaum P. и Goldstein G. (1992) из Питтсбургского университета подтвердили, что немало психологических свойств меняется после трансплантации (способность концентрации внимания и восприятия вербальной информации, абстрактное мышление, скорость психомоторных реакций, гибкость мышления и т. д.). Ученые связывают это с эффектом самого оперативного вмешательства, воздействием большого количества медикаментов, которые пациент вынужден принимать в послеоперационном периоде и позже.
Tseng P. и соавторы (2010) 4 года наблюдали 50 пациентов, перенесших трансплантацию сердца. У 34% были негативные изменения на уровне межличностных отношений; все опрошенные считали, что у них социальная коммуникация страдает из-за появления новых личностных черт и особенностей после операции. Почти 10% обследуемых, наоборот, указали, что отношения с близкими улучшились.
Kirsten A. и соавторы (2010) — ученые Гейдельбергского университета — установили: возвращаются к прежней работе 37% прооперированных. Основная причина невозвращения — изменения на уровне психики и личностной структуры. Sadala M. и Stolf N. из университета Сан-Паулу (2010), анализируя психологические аспекты после трансплантации сердца, отмечают, что опыт каждого пациента уникален, данные не поддаются статистической обработке, поэтому получить более-менее достоверную по принципам доказательной медицины информацию невозможно.

Bunzel B. и Laederach-Hofman K. из Австрии (1999) пишут: через 5 лет после трансплантации сердца пациенты замечали, что не могли объяснить диспропорцию между физическим и психоэмоциональным состоянием. При удовлетворительном физическом здоровье возникает ряд существенных психологических нарушений, которых не было до операции, и они очень плохо поддаются коррекции.

Работа на эту тему опубликована в Journal of Heart and Lung Transplantation (август, 2010). Доктор Хизер Росс с коллегами из университета Торонто утверждают: исследования психического статуса пациентов после трансплантации сердца не вызывают доверия. Причина в том, что ученые опираются на данные, полученные при анкетировании самих пациентов, а те врут. Вышеуказанные авторы использовали видеозапись, сделанную во время ответов на вопросы. Она обрабатывалась при помощи программы NVIVO 8, позволяющей анализировать неизмеряемые качественные признаки. Оказалось, у 52% обследуемых хороший уровень качества жизни (по данным опросника!) не совпадал с оценкой качества жизни по невербальным признакам (выражение лица, принимаемые позы, поведенческие реакции и др.). У большинства появлялось необъяснимое психоэмоциональное раздражение, когда речь шла о духовном мире или об их доноре органа.

Новый клапан доводит
до депрессии

В дополнение к этому нельзя не вспомнить о синдроме Скумина. В 1978 году сотрудник кардиохирургической клиники Н. М. Амосова в Киеве В. А. Скумин описал кардиопротезный психопатологический синдром, который был выявлен приблизительно у 26% пациентов, перенесших протезирование клапанов сердца. Заболевание начинается с концентрации внимания на работающем сердце и повышенной тревожности, а приводит к выраженной депрессии и попыткам суицида. Отмечаются расстройства вегетатики и нарушение кровоснабжения головного мозга. Причиной состояния авторы посчитали звуки работающего клапана: они создают дополнительную петлю обратной связи между сердцем и мозгом. Как полагают, именно эта петля — причина расстройств, хотя убедительных доказательств тому пока нет.

Не исключено, что подобные нервно-психические расстройства имеют место и у оперированных людей, лишенных слуха, но данных в доступной литературе не имеется. Есть основания полагать, что истинной причиной синдрома Скумина являются нарушения осцилляторной функции сердца, возникающие после протезирования его клапанов. Изменяются механические свойства потока крови, а вместе с ними нарушается процесс передачи жизненно важной информации от сердца к периферическим тканям (в первую очередь к ЦНС) через механизмы механотрансдукции.

Наличие синдрома Скумина более чем у четверти пациентов с искусственными клапанами сердца подтверждает знаменитый французский кардиохирург Ален Карпантье. В декабре 2013 года он впервые пересадил больному полностью автономное искусственное сердце; тот прожил с ним 75 дней. А. Карпантье не отрицает, что синдром Скумина может развиться и у пациентов с искусственным сердцем.

(Окончание следует.)


Александр Бизунков, кандидат мед. наук, ассистент кафедры оториноларингологии ВГМУ


Комментировать


comments powered by HyperComments