Игорь Карпов: «Столько добрых слов о медиках не слышал за всю мою долгую жизнь в медицине!»

07 августа 2020

Автор(ы):
Анна Данилова,   Виталий Гиль (фото)


Заведующему кафедрой инфекционных болезней БГМУ, главному внештатному инфекционисту Минздрава, доктору мед. наук, профессору  Игорю Карпову  присвоено почетное звание «Народный врач  Республики Беларусь». 

За всю историю нашего независимого государства это звание получили лишь два человека — академик НАН ученый-невролог Игнатий Антонов в 1992 году и первый главврач «девятки», стоявший у истоков центра трансплантации костного мозга, Александр Скачко в 1994-м…

«Медвестник» поздравил Игоря Александровича  с заслуженной наградой и взял у него интервью.


В 1990-е годы вам было примерно 35 лет, вы работали на кафедре инфекционных болезней и уже защитили диссертацию. Какие самые яркие воспоминания о том периоде жизни сохранились? 
 
«Действительно, я довольно рано защитил кандидатскую диссертацию в Киевском институте эпидемиологии и инфекционных болезней (в Минске тогда профильный совет отсутствовал). Ее тема — «Клиническое значение факторов иммунитета при менингококковой инфекции». Это было через полтора месяца после чернобыльской катастрофы. Хорошо запомнились полупустой Киев, который мыли из поливочных машин, свободные гостиницы и рестораны, в которые раньше немыслимо было попасть. 
Моим научным руководителем был профессор Петр Леонович Новиков — добрый, мудрый, деликатный человек. В конце 1980-х — начале 1990-х я работал на курсе тропикологии с Робертом Григорьевичем Карапетяном. Этот человек очень много сделал для образования иностранных студентов в республике. Он искренне любил Африку, студентов из-за рубежа, которые, кстати, выдерживали жесткий конкурс, чтобы попасть учиться в СССР. Только теперь, видя состоявшихся врачей, уважаемых граждан своих стран, среди которых есть мировые корифеи медицины, их стремление при любой возможности вернуться в альма-матер, искреннюю благодарность за полученное образование, понимаешь, что все предпринятое государством в тот период было сделано не зря. 

В 1988 году мне доверили консультировать реанимационное отделение Минской городской инфекционной клинической больницы в дополнение к отделению нейроинфекции. 

Огромная ответственность, и, кроме всего прочего, наше отделение было первым в Союзе, открытым в инфекционном стационаре. Одним словом, работа была захватывающе интересной. Профессор Борис Михайлович Розенман помог определиться с любопытнейшим направлением исследований по интенсивной терапии инфекционных заболеваний. Кроме того, была любимая семья, росли дети, мы были молоды и строили большие планы на будущее».

Как жилось с семьей в непростые 1990-е годы?

«Не очень хочется рассказывать про девяностые. Автору термина «святые девяностые» можно его простить, только памятуя о преклонном возрасте. Не хочу ни с кем спорить на эту тему, уважаю другие мнения, а собственное я высказал. 

В те времена моя жена получала тринадцать долларов, а я целых двадцать — одним словом, «кормилец». Чтобы не уйти из профессии, взяли небольшой участок, где выращивали овощи, чтобы обеспечить себя на зиму. Когда приходилось таскать воду для полива, почему-то всегда вспоминался один из любимых литературных героев Робинзон Крузо, обрабатывавший делянку… 

Я хватался за любую подработку — проводил занятия по медицине на водительских курсах, много дежурил. И тут последовало предложение поучаствовать в конкурсе на место главы иностранной фармацевтической компании в республике. Отговорила семья. Очень хорошо помню слова жены: «Ты с ума сойдешь без своей работы. Остановись!»  

Молодость — оставались силы еще и залпом проглатывать медицинскую литературу, работать в лаборатории, радовать детей».

В 1998 году вы возглавили кафедру инфекционных болезней. Были готовы занять руководящую позицию?  Вы лидер по характеру?

«Не все так просто. Когда-то один из моих учителей, замечательный клиницист, заслуженный врач Анатолий Архипович Астапов сказал про кого-то: «У него был опыт общественной работы». Я в душе посмеялся. Всегда в первую очередь ценил профессионализм. Держался в стороне от разного рода общественной деятельности. И это было ошибкой.

В 1996 году представилась возможность выиграть два иностранных гранта на недельную учебу в Австрии и Японии. Эти поездки очень много дали не только в информационном, но и в методическом плане. И если профессионально я где-то был готов к работе заведующим кафедрой, то как лидер и организатор — абсолютно нет. 

Прежде всего не терплю хамства, не стремлюсь доминировать и унижать других. У меня были очень трудные дни в медицине. Поразительно, но я впервые почувствовал, что не хочу идти на работу, через 20 лет врачебной практики, уже будучи заведующим кафедрой. Потому что встретил распоясавшегося хама-администратора, о чем не хочу говорить. 

Надо сказать, что виноват был сам — не смог совладать, никогда до этого не «администрировал», только лечил и учил, вот и результат. Не был профессионален в общении и работе, которую пришлось тогда начинать. Но справился, пережил, потому что не боялся и не боюсь учиться. 

Важно другое: я сорок лет в медицине, мне не надоел клинический аспект работы, и я никогда не пожалел об избранной профессии  врача».

В 2000-м вы защитили докторскую, а спустя три года стали профессором. Не раз слышала, что в научном мире есть место не только открытиям  и вдохновенной работе, но и конкуренции, и интригам… Важно для вас  мнение и одобрение окружающих  или вы ориентируетесь на собственные правила? 

«С первых дней работы на кафедре понял: это мое. Поэтому я четко решил, что сосредоточу свои усилия на формировании сильного работоспособного коллектива. Старый принцип — мы в итоге занимаем то карьерное место, с которым не справляемся — как-то сам собой поменялся: где тот барьер, который ты способен преодолеть. 

Были реальные завидные карьерные предложения, в том числе с выездом за рубеж. Почему отказался? В жизни надо выбирать. Я всю жизнь интересно работал. Двадцать лет возглавляю инфекционную службу страны. Для себя выбрал именно этот путь. Если говорить про ценности и принципы, то они у меня действительно свои, сформированные временем и личным опытом. Кстати, как и у многих людей. По-моему, это неплохо. Всегда слушаю аргументы и возражения, никогда и ни при каких обстоятельствах не приемлю крики и штампы. Просто это меня не убеждает. Что касается интриг — везде работают люди, и они разные. Но есть простое общее правило — там, где много работы, не остается времени на интриги и сплетни».

Вы посвятили медицине четыре десятка лет. Что дает вам максимальное удовольствие и от чего бы с легкостью отказались?

«Всегда ценил клиническую составляющую и, как бы точнее сказать, радовался научной. Огромное удовлетворение приносят успехи моих молодых коллег. Никого не хочу обидеть, поэтому не называю фамилий. Просто скажу, что дело, которому мы служим, находится в надежных молодых руках. Будем и дальше прикладывать все усилия для дальнейшего профессионального развития. Отказался бы от ненужной дерготни, срочных, но пустых по своей сути заданий, формальных мероприятий. Но думаю, что так у всех…»

Последние полгода вы как главный инфекционист страны были в эпицентре событий — много ездили по медучреждениям, консультировали, выступали в СМИ. Как выглядел распорядок дня? Оставалось ли время на обычные должностные обязанности или их пришлось оставить? 

«Ездил я, ездили и мои кафедральные коллеги, врачи нашей клиники, реаниматологи — очень востребованные в этот период специалисты, а также эпидемиологи и врачи-организаторы. Мы всегда понимали, что являлись врачами первой линии, но были и те, кто работал на самом острие. Вопрос заключался и в обеспечении их максимальной безопасности, и в налаживании адекватного лечения пациентов.  

Вы знаете, столько добрых слов о медиках мне не приходилось выслушивать за всю мою долгую жизнь в медицине! Кафедральные сотрудники как бы разделили обязанности. Старшее поколение сосредоточилось на учебной работе, остальные были в большей степени задействованы на клинической, консультативной. 

Что касается распорядка дня, то он менялся в зависимости от обстоятельств. Делали то, что надо было делать. Конечно, контакты с семьей, детьми старались ограничивать, особенно первое время».

COVID-19 повлиял на жизнь вашей семьи, близкого окружения, коллег? 

«Пандемия повлияла на жизнь всех. Я очень благодарен за заботу моим коллегам, которые предложили не допускать меня к пациентам. Общеизвестно, что старшее поколение болеет гораздо тяжелее. По-человечески было приятно, что ребята обо мне позаботились, но такой расклад абсолютно неприемлем для медиков моего поколения, которые трудились наравне с молодежью. 

Естественно, никто не хочет болеть. И еще страшнее принести инфекцию в семью, особенно пожилым родителям. Многие, особенно наши реаниматологи, оставались в клинике круглосуточно. Для этого главный врач Николай Юровский создал необходимые условия. Что касается семьи, то ограничения на выход пали прежде всего на родителей. Но все относительно… 

Мы с мамой продружили, именно продружили всю жизнь. И ограничить наше общение я даже не предлагал. Стараюсь держать дистанцию и надеваю маску при каждодневном общении. Иногда она сетует на то, что много езжу, но скорее по привычке. Вот что я еще хотел сказать о семьях медиков. 

Дорогие жены, мужья, родители и дети! Поддерживайте ваших близких. Им выпала сложная и ответственная миссия. Многие устали и раздражены. Постарайтесь понять их и поддержать. Поверьте, те, кто хотел уйти из профессии, уже приняли это решение. А те, кто остался и работает, заслуживают уважения. Есть такое понятие — призвание. По-другому — интерес к специальности. Это можно принимать или не принимать, но ломать другого человека бесполезно. 

И еще. Есть переболевшие и в нашем общем клинико-кафедральном коллективе. Вообще медицинские работники в настоящее время выделены как контингент риска. Есть среди медработников республики и потери. Память о коллегах должна быть сохранена среди медицинской общественности, прежде всего в учреждениях, где они работали».

Во время пандемии люди объединились в порыве помочь медикам справиться с бедой. Контактировали ли вы с волонтерами и как оцениваете их участие? Как вы думаете, события последних шести месяцев изменили отношение к медикам в обществе?

«Да, конечно, контактировал с волонтерами. Я в меньшей степени, администраторы в большей. Наша искренняя благодарность за все, что было сделано для пациентов и медперсонала. Бывало по-разному, обо всем не расскажешь, однако в подавляющем большинстве случаев остались самые лучшие впечатления. Особенно активность волонтеров была важна на самых ранних этапах работы. Так что спасибо всем! 

Насчет авторитета врачебной профессии и уважения к ней мне трудно судить. В моей семье к этой работе всегда относились с огромным уважением, хотя никого из медиков до меня в семье не было. 

Пусть с этим вопросом разбираются социологи, социальные психологи и другие профессиональные специалисты».

По статистике Минздрава, заболеваемость идет вниз. Какие задачи сейчас стоят перед вами?

«Число заболевших действительно значительно снизилось. Многие клиники приступили к штатной работе. Один корпус нашей больницы перепрофилировали под обычный инфекционный стационар. Однако для нас, как говорят в армии, финиш —  по последнему случаю заболевания. Работаем, готовимся к новому учебному году, появилось время для научной деятельности. Так что скучать не приходится». 

Игорь Карпов про награду:

«Награда Родины всегда почетна и приятна. Тем более брежневского звездопада сейчас нет и государственными наградами граждане не избалованы. Уважительное отношение, наверное, сформировалось под влиянием деда. Тот прошел три  войны, будучи младшим офицером, знал наградам цену. Ни разу не смог упросить его надеть их и на зависть остальным дошколятам и первоклашкам прогуляться со мной по городу. Немного времени минуло с окончания войны, очень свежи были раны, у соседей погибли дети, мужья. 

Перед кем здесь гулять героем, если другие отдали жизнь за Победу. Герои прежде всего они. Это объяснение деда я очень хорошо запомнил... 

Эта и другие награды — в первую очередь признание того, что наши клиницисты честно и самоотверженно оказывали помощь пациентам, не дрогнули в сложной ситуации. Всем им спасибо.