Вся жизнь Антонины Борисовой неразрывно связана с медициной. Более 40 лет она проработала в Гомельском областном клиническом онкологическом диспансере: сначала медсестрой, потом врачом лабораторной диагностики клинико-диагностической лаборатории. Есть в биографии Антонины Петровны еще один особенный момент: 2 года трудилась операционной, а позже главной медсестрой Центрального советского военного госпиталя в Кабуле. Вернулась из Афганистана другим человеком…
Жизнь до и после
Антонина Петровна признается: в выборе профессии ориентировалась на совет родителей, но в итоге нашла свое призвание. Окончила Рогачевское медицинское училище. Первые профессиональные шаги делала в необычном для медработника месте — детском саду.
— Тогда еще в детские сады принимали грудничков, которым не было и года. Опыт был интересный, но мне все же хотелось работать по профессии. Решила искать себе место. В 1970-е годы устроиться медсестрой было очень сложно, а у меня еще и опыта не было. Но я была полна решимости: просто ходила по больницам и спрашивала, могут ли появиться в ближайшее время вакансии, — вспоминает Антонина Борисова.
Пришлось услышать немало отрицательных ответов. Но сдаваться девушка не стала. В очередном учреждении здравоохранения — областном онкологическом диспансере — ее взяли медсестрой на послеоперационный пост. К слову, при приеме на работу сказалось и то, что в колледже не только хорошо училась, но и активно участвовала в спортивных мероприятиях и самодеятельности.
— Поначалу было очень сложно. Пациенты были тяжелые. Но я понимала, что хочу работать именно в медицине. Через год заведующий отделением попросил меня стать операционной медсестрой, я согласилась. Поступила заочно на биологический факультет Гомельского государственного университета имени Франциска Скорины, — рассказывает Антонина Петровна.
Когда получила диплом, шла война в Афганистане. Мне позвонили из военкомата, сказали, что нужны операционные сестры. Запомнились слова: «На вас надежда. Рассчитываем, что вы согласитесь». Я сказала, что подумаю, а через пару дней ответила: «Еду». Восприняла это как свой долг, нас тогда так воспитывали: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Чтобы родители сильно не переживали, сообщила им, что отправляюсь на работу в Монголию. Правду знала только сестра.
Кровь, грязь, страдания и милосердие
В Афганистан трое представителей Гомельщины добирались несколько суток с пересадками. Антонина, которой тогда исполнился 31 год, была единственным медиком среди них. Из Ташкента прилетели на пересыльный пункт в Кабул — из него всех направляли туда, где нужны были работники определенных специальностей. Антонина попала сначала в центральную поликлинику. Но уже через несколько дней ее перевели операционной сестрой в отделение «Искусственная почка» Центрального советского военного госпиталя. Немного позже из Ленинграда прилетел ее непосредственный руководитель, сотрудник Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова.
— Я довольно долго трудилась в операционном блоке, — говорит собеседница. — Было сложно перестроиться. В Гомеле у нас в отделении операции были плановые. Я знала их ход, какие инструменты мне нужно подготовить. В кабульском госпитале была задействована во многом, от первичной обработки ран до операций на спинном и головном мозге, проводили гемодиализ и гемосорбцию…
Спустя время ответственная Антонина стала главной медицинской сестрой госпиталя. Постоянно поступали раненые. Нужно было помочь всех их распределить, организовать работу…
В военных операциях я не участвовала, но крови, грязи и страданий видела очень много. Следить за соблюдением санэпидрежима было тоже очень сложно. Кабул — единственная столица в мире, в которой открытая канализация. Инфекций было много, начиная от дизентерии и заканчивая холерой.
— В городе работали специализированные огромные инфекционные госпитали. Поначалу, когда наши войска вошли в Афганистан, их было мало. А потом, когда увидели, как много там разных инфекционных заболеваний, быстро начали открывать, — продолжает Антонина Борисова.
Антонине Петровне запомнилось, как вместе с агитационным отрядом ездила оказывать помощь населению. Кого-то нужно было перебинтовать, другим обработать раны или дать таблетки… Агитотряд привозил продовольственные и промышленные товары: подсолнечное масло, крупы, одежду и обувь, керосин, который был на вес золота.
— Все-таки мне не пришлось жить в таких суровых условиях, какие были сразу. Военная операция началась в 1979 году, а я приехала в Афганистан шесть лет спустя. Первоначально мои коллеги ютились в палатках, позже построили модули с тонкими перегородками, в которых мы и размещались. Госпиталь был переоборудован из английских конюшен и окружен бетонным забором (до этого никакого ограждения не было, а потом его сделали из бочек от бензина). Мы были полностью на собственном обеспечении: работали свои электро- и насосные станции, прачечная, баня, — вспоминает Антонина Борисова.
Драма и уроки войны
Вокруг здания госпиталя была своя небольшая красивая зеленая территория. Днем, когда не были слышны выстрелы, порой забывали о том, что идет война. Но чувствовать себя спокойно долго было невозможно. В любую минуту снова раздавались выстрелы, взрывы...
— Госпитали тоже бомбили. Я жила в комнате, в которую до моего приезда попал снаряд. У одной девушки было ранение мочевого пузыря. Ее прооперировали, и она осталась трудиться дальше. Второй повезло меньше: ее зацепило более серьезно, и она была комиссована. В моей памяти отложился теракт, который афганцы устроили около посольства, расположенного рядом с госпиталем. Взрывная волна была такой силы, что в нашем здании повыбивало окна, — говорит моя собеседница.
Было очень страшно, мы думали уже, что всем нам — конец… В реанимации тогда лежал пленный авторитетный афганец. И мы подумали, что его бойцы идут вызволять своего полевого командира.
Вообще страшно было часто, но к этому тоже со временем привыкаешь…
Мельчайшие подробности помнятся Антонине Петровне и почти 40 лет спустя. Летом было невыносимо жарко. Обрызгивали простыни холодной водой и укрывались ими, чтобы уснуть. Когда задувал афганец — сухой, пекущий местный ветер с песком и пылью, — от него нигде невозможно было укрыться. Он пробивался в любую щель и все покрывал рыжими песчинками…
— Два года жизни в Афганистане навсегда изменили меня, — признается Антонина Борисова. — Я вернулась совершенно другим человеком, по-новому осмыслила ценности мира и жизни, взаимопомощи и долга перед ближними. Эта чужая война унесла жизни многих людей.
Но если бы вернуть все назад, я ничего бы не стала менять, никогда не жалела о том, что попала в Кабул. У нас был удивительный, дружный, высокопрофессиональный коллектив. Могу ручаться: среди медиков там не было случайных людей. Те, кто не был готов вопреки рискам и большой нагрузке оказывать помощь раненым и больным, быстро уезжали.
Только оказавшись дома, Антонина Борисова рассказала родным о том, где была на самом деле эти два года. Мама, которая прошла конц-лагерь, сказала: «Слава Богу, что осталась живой». Брат несколько минут молчал, а потом заплакал. На протяжении нескольких лет Антонине Петровне снилось, как она возвращается в Афганистан. А еще она не могла не думать, как после всех пережитых ужасов, потери друзей начинают новую жизнь те, кто не лечил, а воевал там. Пару раз была в Витебске в Центре реабилитации воинов-интернационалистов. Жила в комнате с женами бывших солдат. Они рассказали: мужей та война так и не отпускает, они кричат по ночам…
Антонина Петровна вернулась в Гомельский областной клинический онкологический диспансер и до 2022 года трудилась врачом лабораторной диагностики. Для нее это тоже было возможностью ежедневно помогать людям.