Еще недавно пересадка волос оставалась привилегией исключительно зарубежных клиник или коммерческого сектора. Около двух лет назад идею открыть это востребованное направление начали разрабатывать в Клиническом центре пластической хирургии и медицинской косметологии Минска, и уже около 9 месяцев эта процедура доступна здесь как белорусам, так и иностранным пациентам. Выполнено уже около полусотни операций.
О закулисье уникальной для государственного центра практики, строгой математике расчета графтов и о том, почему врач иногда должен уметь сказать пациенту «нет», рассказывает заместитель главного врача по хирургии, пластический хирург Владимир Дубовский.
Лучшие мировые практики
Владимир ДубовскийЧуть больше года назад обновленный Клинический центр пластической хирургии и медицинской косметологии открывали с участием председателя Совета Республики Национального собрания Беларуси Натальи Кочановой. В беседе с ней главный врач учреждения Наталья Постоялко поделилась планами закрыть «пробел» в нашей пластической хирургии и освоить прогрессивные методики пересадки волос. Инициатива нашла самое искреннее одобрение.
— Освоение нового для нашего центра направления пластической хирургии потребовало серьезной подготовки: от формирования команды до поиска базы для обучения специалистов. Выбор пал на профильную клинику в Грузии. Процедура трансплантации волос — это всегда командная работа. Поэтому на обучение поехали сразу операционной командой — врач и ассистент. У грузинских коллег большой опыт в этой сфере и очень грамотно выстроенная программа обучения. Профессор Цилосани, проводящий его, — один из самых известных мировых хирургов в этой области. Буквально в день приезда после короткого инструктажа мы вошли в операционную. За 6 дней интенсивного практикума наша команда прооперировала около 20 пациентов. Мы вернулись в Минск с уже отточенным мануальным навыком, — рассказывает пластический хирург.
Сегодня операционная бригада клинического центра, выполняющая трансплантацию волос, состоит из врача и двух ассистентов.
Стандартом клиники стала современная бесшовная методика FUE. При таком подходе графты (группы от 1 до 4–5 волосяных фолликулов) извлекаются вручную. Забор материала и формирование микроотверстий хирург всегда выполняет сам, подсадку — совместно с ассистентами. Для работы по методу FUE достаточно двух помощников, а сама техника не оставляет видимых следов — лишь крошечные, едва заметные микрорубчики.
Суть трансплантации заключается в том, чтобы переместить андроген-нечувствительные волосы в зону, где росли, но выпали андроген-чувствительные. Как правило, донорской зоной служит затылок с переходом на височные области.
Типичный пациент — мужчина в возрасте от 30 до 45 лет с андрогенной алопецией. На эту категорию приходится до 85 % всех обращений. Женщины приходят реже, в основном с диффузным поредением волос. Среди других показаний — маскировка рубцов после травм, ожогов или операций, а также эстетическая коррекция бровей и линии роста волос.
Право на отказ
Трансплантация — это полноценное хирургическое вмешательство, поэтому подготовка к ней начинается с обследования. Главное противопоказание — наличие заболеваний, связанных со свертываемостью крови.
— Затылочная донорская зона при заборе графтов представляет собой обширное операционное поле, которое при плохой свертываемости будет сильно кровить, поэтому таким пациентам от процедуры нужно воздержаться, — объясняет пластический хирург. — Если пациент постоянно принимает антикоагулянты, мы не отказываем категорически, а временно приостанавливаем прием препаратов перед операцией, согласовав это с лечащим врачом, и возобновляем его после заживления.
Часто перед операцией пациента направляют к трихологу на трихоскопию. Если обследование выявляет патологии, при которых пересадка не имеет смысла (например, узорчатую алопецию или прогрессирующий склероз кожи головы), в процедуре отказывают. Еще одно объективное ограничение — запущенная стадия облысения (оценивается по шкале Норвуда), когда ресурса донорской зоны физически не хватает для закрытия проблемного участка. Хотя в большинстве случаев врач находит решение, редкие обоснованные отказы все же случаются.
— Недавно на консультацию пришел молодой человек в кепке, — вспоминает хирург. — Снял ее, а там 6-я степень по шкале Норвуда и скудная донорская зона. Дело в том, что существует условный ориентир: степень облысения минус тысяча — это то количество графтов, которое нужно человеку. То есть при 6-й степени нужно около 5 тысяч графтов. Я честно сказал пациенту, что его лучший выбор — стричься под ноль. Если бы мы забрали у него дефицитные графты, то волосы перестали бы нормально расти в донорской зоне, а в зоне реципиента мы все равно не получили бы нужной густоты. Человек потратил бы крупную сумму на результат, который бы его разочаровал.
Владимир Дубовский:
Мы принципиально не беремся за операции, которые заведомо не принесут стойкого и эстетически привлекательного результата. Поскольку пересадка волос — это история про эстетику, качество жизни и самооценку, мы обязаны трезво прогнозировать эффект.
Иногда хирургу приходится искать альтернативные решения для сложных пациентов.
— К нам обратилась 30-летняя девушка с сильным диффузным поредением волос. Чтобы хоть как-то уложить редкие пряди, она ежедневно заливала их лаком, что только ухудшало качество оставшихся волос, — рассказывает врач. — Донорская зона у нее была слабой, а для хорошего объема требовалось бы много графтов. К тому же классический бесшовный метод потребовал бы полного бритья наголо, на что девушка пойти не могла. Но в 30 лет для женщины потеря волос — это настоящая трагедия. Понимая это, я предложил ей рассмотреть вариант, который у нас не выполняется, — трансплантацию длинных волос без выбривания в зарубежных клиниках. Этот метод обходится на 30–50 % дороже, пересаженные длинные волосы со временем все равно выпадут, уступив место новым, но донорская зона сразу останется скрытой под родными прядями.
Генетика и эстетика
Построение новой линии роста волос — это отдельный этап, требующий не только хирургической точности, но и художественного чутья. Процедуру разметки врач выполняет сразу после стрижки, согласует ее с пациентом. Но последнее слово всегда остается за медицинской целесообразностью и законами анатомии.
— Мужской и женский передний край волос строятся по принципиально разным законам, — объясняет Владимир Дубовский. — Иногда мужчины просят сделать абсолютно прямую линию, как под линейку. Я за такую работу не берусь и сразу говорю, что не смогу помочь, ведь это выглядит неестественно. У мужчин всегда должны оставаться легкие анатомические элементы залысин — это придает лицу мужественность. Моя задача как врача — учесть пожелания пациента, но скорректировать их в рамках законов эстетики, ведь люди часто не до конца представляют финальный результат.
Свои нюансы есть и при реконструкции бороды или бровей, причем с лицом споры возникают гораздо чаще, чем с линией волос на голове.
— Мужчины часто пытаются нарисовать себе форму, которая им анатомически не подходит, — объясняет Владимир Эдуардович. — Во время моего обучения в Грузии был показательный случай: пациент потребовал сделать ему точно такую же бороду, как у меня. Профессор тогда объяснил ему, что моя борода досталась мне генетически от родителей, а обмануть природу невозможно.
Врач обращает внимание, что родные волосы на лице — толстые, одиночные и гормонозависимые. Когда борода создается из донорского материала, взятого с затылка, структура волос будет отличаться. Это технологически сложная и более дорогая работа, ведь хирургу приходится имплантировать исключительно одиночные графты, а итоговая плотность все равно уступит природной густоте. Тем не менее метод отлично решает задачи по маскировке послеожоговых рубцов, шрамов или заполнению локальных проплешин.
Не менее тонкий подход требуется при работе с женскими бровями.
— Вчера на консультации была совсем молодая девушка, которая хотела загустить брови. При этом у нее хорошие, аккуратные, пусть и узковатые родные брови. Ей просто не нравились природные кончики, и она хотела подкорректировать их с помощью трансплантации, — рассказывает Владимир Эдуардович. — В таких ситуациях, когда естественная структура и направление роста сохранены, подсаживать туда волосы с головы нужно с огромной осторожностью. Волосы с затылка имеют совершенно другую толщину. Издалека разница незаметна, но вблизи текстура будет отличаться, к тому же они растут быстрее и требуют постоянного ухода. Пациентка в итоге могла остаться недовольна результатом. Если природные брови сохранены, они хорошие, аккуратные и не создают отталкивающего впечатления, то в молодом возрасте делать операцию, пожалуй, не стоит.
Совсем другое дело, когда трансплантация становится необходимостью. Мы часто работаем с женщинами, у которых бровей нет вовсе — например, остался только перманентный макияж. Абсолютно оправдан этот выбор и при наличии выраженных дефектов: ожогов, шрамов или рубцов, которые бросаются в глаза и доставляют психологический дискомфорт. Здесь пересадка действительно возвращает уверенность в себе.
Ювелирный забор графтов
Отсортирован- ные графты хранятся в специальном увлажняющем растворе.Для извлечения фолликулов с донорской зоны пластический хирург использует адаптированный медицинский микромотор с ультратонкими панчами (наконечниками). Инструмент аккуратно захватывает графт, после чего тот извлекается наружу.
— Панчи бывают разного диаметра. Например, в Грузии коллеги спокойно работают с размером 0,9 мм. Но нужно понимать прямую зависимость: чем толще инструмент, тем заметнее рубцы. В нашей клинике мы используем ультратонкие наконечники размером 0,7 или 0,8 мм. Работать «семеркой» кратно сложнее. Это требует предельной концентрации, но эстетический результат того стоит — следы на коже остаются практически незаметными, — комментирует Владимир Эдуардович.
Сложность для хирурга заключается в том, что волосы у каждого человека растут под индивидуальным углом и в разных направлениях. При заборе критически важно точно повторить этот наклон. Если ошибешься, произойдет срез графта: волос извлечется, но самая ценная его часть — луковица — останется в коже, и материал будет безвозвратно потерян.
После извлечения к работе подключаются ассистенты. Первый помощник принимает материал в стерильный контейнер и ведет строгий количественный подсчет, ведь стоимость процедуры напрямую зависит от числа графтов. Второй ассистент под оптическим увеличением сортирует их на одиночные, двойные и тройные. Отсортированный материал хранится в специальном увлажняющем растворе. Пересушивать фолликулы нельзя, иначе они не приживутся. Время их нахождения вне тела строго ограничено 6 часами, но команда стремится свести этот промежуток к минимуму, чтобы гарантировать максимальную приживаемость.
В среднем за час врач забирает около полутора тысяч графтов. Процесс может затянуться, если у пациента тонкие волосы, сложный наклон луковиц или если человек ведет себя беспокойно на операционном столе. Для таких случаев предлагают внутривенную седацию, которая мягко расслабляет.
Владимир Дубовский:
Благодаря слаженной работе команды можем спокойно забрать и сразу пересадить 3 000–3 500 графтов за одну операцию. Такой объем графтов за одну сессию признан золотым стандартом, что подтвердили и турецкие коллеги, ранее посещавшие нашу клинику с рабочим визитом.
Сохранить природный наклон
Сама трансплантация — это ручной и кропотливый процесс, длится от 4 до 8 часов. Пациент находится под проводниковой анестезией волосистой части головы. Графт берется специальным тонким пинцетом и аккуратно помещается в предварительно созданное микроотверстие.
— Каналы для имплантации мы формируем специальным алмазным ножом или иглой диаметром всего 1,1 мм (19G), — объясняет пластический хирург. — Работа идет под острым углом 30–45 градусов, который задает естественное направление роста волос в зоне. Например, на макушке и в лобной зоне волосы растут по-разному, и если рядом сохранились родные пряди, мы обязаны идеально повторить их природный наклон. Чтобы передний край смотрелся абсолютно естественно, мы формируем его только из одиночных графтов.
На этапе забора графтов пациент лежит лицом вниз на специальной подушке, его главная задача — спокойно дышать. Во время создания микроотверстий и имплантации он уже может сидеть в телефоне или планшете, главное — строго фиксировать голову, так как даже незначительное движение головой в этот момент сбивает прицел хирурга и мешает операционной бригаде.
Владимир Эдуардович вспоминает сложнейший с технической точки зрения случай, когда сошлось несколько факторов: за одну сессию его команде нужно было пересадить 3 500 графтов беспокойному пациенту с тонкими светлыми волосами без седации.
— У этого мужчины ситуация осложнялась еще и тем, что в пределах затылка у него менялись толщина кожи и направление роста фолликулов, поэтому подбирать параметры инструмента приходилось буквально на ходу, — объясняет специалист. — Для операционной бригады это было серьезное физическое испытание — нужно было выполнить работу качественно и быстро. Операция длилась рекордные для нас 9 часов.
Инструкция по «выживанию» волос
На сегодняшний день средний процент приживаемости графтов в клинике составляет 92–95 %. Результат зависит и от строгого соблюдения технологии, и от дисциплины самого пациента.
— Самый ответственный период реабилитации длится первые 10–14 дней. В это время нужно максимально беречь реципиентную зону. Каждому пациенту мы выдаем подробную памятку, где расписаны правила ухода. Мыть голову детским шампунем необходимо начинать уже со следующего дня после операции. Делать это нужно легкими похлопывающими движениями — тереть кожу категорически запрещено, чтобы не повредить и не вырвать свежие графты. Дополнительно пациент обрабатывает донорскую и реципиентную зоны антисептиком и пантенолом, — рассказывает пластический хирург. — В моей практике был случай, когда мужчина уехал домой после операции, но там не очень аккуратно снят салфетку с реципиентной зоны, буквально вырвав часть свежих графтов вместе с салфеткой. К сожалению, с извлеченными дома графтами уже ничего не сделаешь — они мгновенно теряют стерильность, погибают от ишемии, а попытка реимплантации вызовет лишь тяжелое воспаление тканей. В тот раз потеря была небольшой. Но я знаю, что у коллег были истории и с большим количеством графтов. Здесь поможет только повторная операция.
В первые две недели после пересадки волос исключены любые физические нагрузки, вызывающие потоотделение. Также нежелательно принимать нестероидные противовоспалительные средства и препараты, влияющие на свертываемость крови.
От курения и алкоголя на этот период придется полностью отказаться. Они вызывают ишемизацию тканей, из-за чего луковицы приживаются значительно хуже.
Примерно в течение первых 3-х месяцев после операции неизбежно наступает так называемое шоковое выпадение волос. А следующий стресс наступает тогда, когда новые волосы начинают расти неравномерно, пучками, да еще и в разных направлениях. Со временем структура и направление нормализуются, но реальную густоту и финальный результат можно оценивать не ранее чем через 9–12 месяцев.
— В послеоперационных визитах нет необходимости, если реабилитация идет штатно, — резюмирует Владимир Дубовский. — Очный осмотр нужен, только если пациент за что-то сильно переживает, а свой рабочий номер я оставляю всем прооперированным пациентам. И в этом, пожалуй, заключается главное преимущество трансплантации в Беларуси: пациент никогда не остается один на один со своими страхами, а его лечащий врач всегда находится на расстоянии одного звонка или сообщения в мессенджере.
Фото из архива В. Дубовского.