Что вам чаще слышится в слове «аптека»: связь с высокими технологиями, приближающими будущее без лекарств и болезней, или романтика старины, в которой перетираются в ступках и перегоняются через реторты ингредиенты философского камня?
Для заведующей аптекой № 20 РУП «Белфармация» Елены Рандаревич, чья фамилия людям сведущим выдает принадлежность к большой провизорской династии, аптечное дело, которому она посвятила 40 лет, представляют собой, как она говорит, чудный микс: это и высокотехнологичная сфера, способная снабжать население лексредствами быстро и с таким комфортом, как интернет-заказ или услуга отсроченного обеспечения, и старый добрый мир колб, пробирок и ступок с пестиками, который все еще существует, олицетворяя собой не утраченную с прогрессом возможность изготовления лекарств по индивидуальным прописям. Если доктор назначает лекарство с особенностями, не предусмотренными в готовых формах, то пациент, обратившись в производственную аптеку, оказывается на перепутье времен, в точке пересечения двух миров…
Вот и беседа с Еленой Рандаревич олицетворяла собой чудный микс — в ней и о перепутье времен, и о переплетении миров медицины и фармации. В ее завершение Елена Ивановна протянула список на три страницы с именами, местами работы и цифрами, обозначающими количество лет в профессии. Под медицинской частью списка проставлена сумма — 375 лет. И 276 лет под фармацевтической. Итого — 651 год. Впечатляет…
Медицинские корни
— Для меня путь в профессию начинался с родителей. Родом они из красивейшей деревушки Запрудье Зельвенского района. Папа Иван Иванович Архипчик имеет в биографии удивительный факт: его трудовая книжка заведена в 1945 году — на шестилетнего мальчика. Это была первая весна после освобождения Беларуси и первая посевная. Голодные дети, пережившие войну, выросшие на лебеде, садились на запряженные лошадьми возы и, самостоятельно ими управляя, ехали 7–8 километров за лес, на торфяные разработки, откуда возвращались с торфом, чтобы было чем удобрять поля. Потом была учеба в школе, после окончания которой отец, самый старший в семье, остался в деревне. Тогда мало кто сразу поступал учиться дальше. Как правило, сыновья работали, помогали родителям, а с профессиями определялись уже после армии.
Папа служил далеко от дома — на Дальнем Востоке. Три года. Связистом. Очень интересно рассказывал про леса, в которых и змеи водились, и случалось встречаться с медведями… А в конце службы к ним приехали так называемые сваты — представители учебных заведений, приглашающие юношей поступать на учебу. Так папа после службы в армии поступил на санитарно-гигиенический факультет Донецкого медицинского института. Мама тогда еще в школе училась и дружила с папиной сестрой. А с папой она переписывалась. Папа говорит: «Уходя в армию, я никак не думал, что девочка Вера станет моей судьбой». Они вместе уже больше 60 лет. После окончания школы мама уехала в Одессу, где жил ее дядя, дедушкин брат. Хотела поступить на факультет иностранных языков, но не прошла по конкурсу и осталась работать на заводе. Папа приехал за ней, позвал замуж, они скромно расписались, посидели в кафе, собрали пожитки и отправились вместе в Донецк. Там мама, чтобы успеть получить диплом в один год с папой и уехать по его распределению в Беларусь, поступила в медучилище на санитарного фельдшера. В Донецке у них успела родиться я.
Семья Архипчиков.
Будучи студентом-старшекурсником, папа в это время проходил акушерскую практику, и так вышло, что присутствовал при моем рождении.
Студент слева — отец Елены Рандаревич Иван Архипчик.
Распределение у них было в Щучин, папа там стал главврачом санэпидстанции. В Щучине я пошла в первый класс. Там же родилась одна из моих сестер. Потом были Гродно и Бешенковичи, где у отца были тоже ответственные посты, и наконец Лунинец, где у моих родителей родилась третья дочь и где они проработали десятки лет, до самой пенсии. Папа сначала возглавлял санитарную службу, занимался строительством и благоустройством нового здания, а потом, когда все поставил на должный уровень, на лаврах ему почивать не дали — попросили стать главным врачом больницы. Сейчас родители на пенсии, но папа дважды в неделю посещает репетиции народного хора ветеранов войны и труда Лунинецкого Дома культуры.
В профессиональной среде родителей я вращалась с малолетства, папа часто брал меня с собой на работу, зная, что мне это нравится, и я знала, как мне казалось, все тонкости этой деятельности.
Поэтому выбор профессии был предопределен: я засобиралась на санитарно-гигиенический факультет — чтобы быть, как папа. Но…
Когда гематогенка вкуснее, чем шоколад
Через дорогу от нашего дома располагалась центральная районная аптека. Идя за сестрой в детский сад, мы с мамой всегда мимо нее проходили. И мама, глядя на светящиеся вечером витрины, говорила: «Леночка, наша служба такая нелегкая, мы всегда на ногах, всегда кого-то где-то проверяем, а здесь, посмотри, так уютно, спокойно, красиво». И я смотрела и действительно восхищалась: вертушками со штангласами, этикетками на латыни, сотрудницами в накрахмаленных колпачках… А в шайбочки-аскорбинки и гематогенки я влюбилась, когда мы еще в Бешенковичах жили. Там папин друг работал в аптеке. Помню из глубокого детства: аскорбинка стоила 6 копеек, гематоген — 11 копеек. И гематоген почему-то был вкуснее, чем шоколад... В общем, все это перевесило, и к окончанию школы я созрела для поступления на фармацевтический факультет Витебского мединститута.
Что первое вспоминается? Первая картошка. Это забыть невозможно. Мы там все перезнакомились, передружились и вернулись в институт уже сформированными коллективами. У меня всегда было много друзей. На первой же дискотеке я познакомилась с будущим мужем Сергеем Рандаревичем, который учился на третьем курсе. Через два года мы поженились, но прежде пережили разлуку. В наш институт приехали такие же сваты, как когда-то в армию к папе. Ребят, окончивших третий курс, они приглашали в Томск — учиться на военных провизоров. Отдельного института для такой подготовки не было, и первых три курса надо было учиться в гражданском медвузе, а потом переводиться на военный факультет. Мой будущий муж, поскольку мечтал быть военным, но не прошел по состоянию здоровья, вдруг понял: мечта сама его нашла. И вот он уезжает в Томск. Год мы переписываемся, а потом заключаем брак.
В то время никто не боялся создавать семьи, учась в институте. Студенческих детей растили в общежитии всем этажом. И меня так растили когда-то однокурсники мамы и папы, и я родила ребенка после 4-го курса.
Рецептурный отдел
Мужа распределили на Ленинградскую военную базу, и мы с ним поехали вместе. Из-за токсикологической химии, которую после одного неприятного случая ректор нашего института запретил изучать беременным, мне пришлось уйти в академический отпуск, хотя я планировала сдать очередную сессию и продолжить учебу. Но этой ситуации можно сказать спасибо: у меня была возможность родить здорового ребенка и предаться материнству в полной мере. А потом я доучивалась уже вместе с дочкой заочно. Она тащила табуреточку, которая была выше нее, чтобы сесть со мной рядом, и ей обязательно нужны были книга, в которую я смотрю, ручка, которой я пишу, и моя тетрадка, и совсем не годилось то, что я давала ей на ее детский столик.
Если не считать, что накануне декрета я немного поработала фармацевтом в воинской части, первым местом работы для меня стал военно-медицинский склад текущего довольствия в Ломоносове. Мы собирали огромные корабли, уходящие в море, и подводные лодки, отбывающие в рейсы на 3–4 месяца. Это была не аптека, где товар отпускается упаковками, — медикаменты там измерялись поддонами и грузились на тележки, которые нельзя было сдвинуть с места вручную. А первой моей ленинградской аптекой была аптека в авиагородке Пулково, где располагалась академия, куда приезжали повышать квалификацию летчики. Там был и жилой квартал. Я пришла в эту аптеку провизором-аналитиком, но в отпускной сезон аналитика нагружали работой в рецептурном отделе, и оказалось, что это мне нравится больше. Спустя какое-то время мне представилась такая возможность — перейти в рецептурный отдел и работать с людьми, а не с реактивами, оказывать помощь, давать советы. Сейчас это на правильном языке называется фармконсультированием. Это требует постоянного совершенствования знаний в фармакологии. А у меня всегда было стремление повышать профессиональный уровень.
Мы прожили в Ленинграде 5 лет, а в решении жилищного вопроса не продвинулись. Родители говорили: «Дети, возвращайтесь, у нас тут тихо». «Бандитский Петербург» мы, конечно, не видели, но пустые прилавки и длинные очереди нас утомили. И однажды под Новый год мы приехали в Беларусь. Поближе к родителям мужа — в Докшицы. Я пошла работать в центральную районную аптеку, а Сергей, поработав немного в Бегомле, получил место в радиологической лаборатории. У нас родился второй ребенок. Докшицы надолго стали нашим домом, родным городом. К сожалению, пятый год пошел, как я овдовела. А у меня все спрашивают: вернусь ли я в Докшицы. Теперь у меня там дача. И много родных. Из Докшиц берет начало наша фармацевтическая династия.
Родоначальница
— Родная тетя моего мужа Рандаревич Нина Николаевна, с которой все и началось, родилась в Докшицах, окончила школу с золотой медалью, работала в районной газете корректором, заведовала общим сектором в райкоме комсомола, а потом поступила в Витебский мединститут на фармацевтический факультет. До нее из Докшиц никто туда не поступал. Окончила с красным дипломом, распределилась в Витебскую контрольно-аналитическую лабораторию провизором, но очень скоро была переведена на должность заведующей и в этой должности проработала всю трудовую жизнь.
Это была уникальная женщина. Я с ней познакомилась раньше, чем со свекровью. Вверенная ей лаборатория тесно сотрудничала с институтом. Тетя Нина была и в ученом совете, и в комиссии на вступительных экзаменах… Однажды она пришла в институт проведать племянника — и увидела, что Сережа сидит рядом с Леной. И так по-простому он ей говорит: «Тетя Нина, это моя Лена». Общий язык мы нашли буквально с первого предложения. Она была такая… конкретная и прямая, не терпящая фальши. Очень чувствовала людей. Образ жизни вела активный — как профессиональный, так и общественный. Для нее коллектив был второй семьей. Ее все уважали, ее мнение очень ценили, спрашивали у нее совета. А при этом она была простой и доступной. Наверное, это и подкупало. В то же время она была принципиальной. Не скажу, что жесткой, но достаточно волевой. И это оправдано: наша работа подразумевает точность до миллиграмма.
Пообщавшись с нею, нельзя было относиться к практике, где предстоит мыть пробирки, без благоговения.
Ты не можешь стать кем-то большим без начала пути. К изготовлению сложных порошков и микстур, к отпуску лекарственных средств дорога ведет через мытье пробирок.
Она и вне работы была для нас примером, и в отдыхе была на высоте. На нашей свадьбе она была тамадой. Вся ее лаборатория писала сценарий, стихи, пожелания… Я это все храню и всегда буду ей благодарна за праздник.
Вот такая семья
— Двоюродная сестра моего мужа Татьяна Александровна Гуц, для которой Нина Николаевна и кумир, и крестная, тоже выпускница фармфакультета Витебского мединститута. Возглавляет Докшицкую центральную районную аптеку. И аптека имеет награды, и она отличник здравоохранения.
Еще одна племянница тети Нины, дочь ее двоюродного брата Елена Константиновна Батуренок, с которой мы в студенческом общежитии жили в одной комнате, заведует аптекой в Аксаковщине. Работает там от распределения, всю трудовую жизнь. Награждена почетными грамотами, тоже отличник здравоохранения.
Сын Нины Николаевны Дима, можно сказать, вырос на химии, дитя пробирок. Тетя родила его в 37 лет, и когда мы были студентами, он учился в начальных классах. Нам его было жаль, мы говорили: «Тетя, дай ребенку отдохнуть, поиграть». Но тетя была неумолима: все время ему надо было что-то переписывать, переделывать. Дмитрий Георгиевич Дорошко уже четверть века работает провизором. У него двойная наследственность в нашей профессии: родная сестра его отца тоже провизор.
Это еще одна ветвь — ветвь Абаджян Нелли Борисовны. Окончив в 1964 году Витебский мединститут, она работала сначала на периферии, потом вернулась в Витебск и более 20 лет заведовала аптекой. Сейчас на заслуженном отдыхе, в почтенном возрасте за 80, чувствует себя хорошо и дает советы молодежи.
Дочь и зять Нелли Борисовны — Ирина Оганесовна и Олег Леонидович Астаповичи — тоже выпускники Витебского мединститута, но лечебного факультета, она стала врачом-педиатром, он — анестезиологом-реаниматологом. Внук Нелли Борисовны Олег Вячеславович Абаджян окончил фармфак, был распределен на аптечный склад при Витебской «Фармации» и сейчас работает там заместителем заведующего.
Одна из моих сестер — Лариса Ивановна Ершова — выпускница Минского мединститута, гинеколог-эндокринолог в РНПЦ медэкспертизы и реабилитации. А младшая наша сестра воплотила мечту мамы — окончила институт иностранных языков.
Возвращаясь к семье Рандаревичей, надо сказать и о внучатом племяннике нашей родоначальницы. Алексей Олегович Каминский — молодой провизор, недавно окончил фармфакультет Витебского мединститута. Его мама Ольга Константиновна — медицинская сестра.
Двоюродный брат моего мужа со стороны матери — Сергей Федорович Кубор — тоже выпускник Витебского мединститута, там он встретил свою жену Наталью Леонидовну. Оба много лет работают в Докшицкой ЦРБ. Их дочь Елена поступила в БГМУ и тоже учится на фармфакультете, переходит на пятый курс.
У моего мужа Сергея Павловича есть еще одна тетя, Наталья Михайловна, с которой у него разница в возрасте всего 5 лет. Она и ее муж Александр Ильич Климов — тоже выпускники Витебского мединститута, какое-то время служили военными врачами, потом вернулись в Докшицы. Наталья Михайловна работала врачом-офтальмологом, сейчас на заслуженном отдыхе, Александр Ильич продолжает работать врачом-рентгенологом. Дочь их Татьяна работает в этой же больнице врачом-кардиологом.
Нина Николаевна ушла из жизни в мае 2022-го. Муж Нины Николаевны был строителем, а его сестра тоже провизор, и вся ее семья медицинская.
Вот такая у нас семья.
Главная заповедь
Это, возможно, смешно прозвучит, но мое любимое растение — одуванчик. Отличное желчегонное средство. У нас сейчас уровень жизни такой, что человек не знает, в чем он мог бы себе отказать, и поэтому есть проблемы с желчеоттоком.
Много ли я принимаю лекарств? Нет, немного. Я стараюсь вести правильный образ жизни и есть здоровую пищу. Это не значит, что в моей тарелке что-то изысканное. Правильное питание всегда невзыскательное. Употребляю правильные масла — оливковое, кокосовое, рыжиковое, льняное, топленое сливочное. Давно исключила из рациона быстрые углеводы. Предпочитаю жарке тушение. Лекарствами я контролирую артериальное давление и работу щитовидной железы, все остальное корректирую и поддерживаю витаминами и БАДами, которые в наших аптеках представлены широко. Не курю, не употребляю алкоголь. Всей аптекой мы делаем физкультурные паузы. Но я свято верю, что в случае заболевания наши лекарства помогут.
Я отношусь к лекарственным средствам с глубочайшим уважением: это то, что спасает здоровье, а порой и жизнь. Но применение их должно быть обоснованно. Надо очень аккуратно подходить к дозировкам и противопоказаниям. «Не навреди» — это и наша заповедь.