Анестезиология-реаниматология требует редкого сочетания качеств, которые присущи далеко не каждому, — невероятной стрессоустойчивости, умения мгновенно собраться, живого ума и милосердия. Как привлечь в специальность молодых людей с таким штучным характером, вовремя уберечь их от эмоционального выгорания и дать свободу в науке, рассказывает главный врач ГКБСМП Минска, заведующая кафедрой анестезиологии и реаниматологии с курсом повышения квалификации и переподготовки БГМУ, доктор мед. наук Ольга Светлицкая.
Профессиональный отбор
Ольга Ивановна, вы второй год руководите кафедрой анестезиологии и реаниматологии БГМУ. Расскажите, пожалуйста, насколько выпускники медицинских вузов готовы к реанимационным будням?
Наблюдая за студентами, я заметила, что многие выбирают нашу специальность, руководствуясь лишь красивой внешней картинкой. Их привлекают престиж профессии, работа с современным дорогим оборудованием и высокая оплата труда. А первая же встреча с реальностью становится для молодых людей шоком. Ведь достойная зарплата в нашей профессии — это прежде всего плата за колоссальное эмоциональное напряжение, тяжелый физический труд и глубочайшие знания. Чтобы соответствовать статусу успешного врача-анестезиолога-реаниматолога, надо много лет тяжело работать над собой.
И главное, ребята часто не выдерживают психологического прессинга. Первый сбой происходит, когда надо выйти за пределы реанимации и впервые в жизни сообщить родственникам о смерти пациента, столкнуться с чужим горем и выдержать первую эмоциональную реакцию родных умершего. Это очень тяжело. И часто именно это ломает.
Жесткость характера в сочетании с живым умом и искренней добротой — это крайне редкое, штучное сочетание. Именно таких людей нужно искать для нашей службы.
Давайте поговорим о подготовке будущих кадров. Каким образом молодежь сегодня приходит к выбору специальности?
Основной путь начинается со студенческой скамьи. Чтобы к 6-му курсу попасть в субординатуру по анестезиологии и реаниматологии и на протяжении года углубленно изучать это направление, достаточно заявления на имя ректора, хорошего среднего балла успеваемости и дополнительных достижений. Обучение в субординатуре длится от 14 до 17,5 недели в зависимости от факультета. После этого ребят ждет еще целый год интернатуры по специальности. В общей сложности человек готовится к профессии почти полтора года. На выходе мы получаем более-менее готовых к работе специалистов.
Однако первый отсев часто происходит уже на 6-м курсе. В течение года я встречалась со студенческими группами, которые проходят у нас субординатуру. И почти в каждой группе у одного-двух человек видела четкие признаки того, что они уйдут из профессии. Да, они завершат субординатуру, но на распределении станут проситься в другую специальность. И получается, что все это время эти студенты занимали чужое место, на котором мог бы учиться тот, кто действительно любит нашу работу.
А это значит, что на самом старте мы провели недостаточный профессиональный отбор: учли только желание студента и его оценки, не приняв во внимание стрессоустойчивость человека, особенности его характера и способность быстро принимать решение в критических ситуациях.
Как решить эту проблему на начальном этапе?
Для того чтобы сразу отсеять тех, кто «не вытянет» работу в реанимации, хотелось бы апробировать и внедрить систему психологического тестирования при поступлении в субординатуру. Например, для проверки скорости мышления и реакции предложить тестирование из 50 вопросов, на которые нужно ответить за 15 минут. Если студент не справляется с такой когнитивной нагрузкой в отведенное время, сомнительно, что он сможет принимать в реанимации оперативные безошибочные решения. Возможно, в тесты нужно включить и напоминание о разных видах ответственности, в том числе уголовной. Понимание подобных последствий часто отрезвляет студентов.
Тестирование может носить лишь рекомендательный характер. Оно не станет препятствием студенту, мечтающему стать реаниматологом, но сможет остановить сомневающихся. Если человек глубокий интроверт, неуверенный в себе, повышенной тревожности, профессиональное заключение будет поводом серьезно задуматься.
В моей практике был случай, когда я откровенно поговорила с мамой одной студентки, мечтавшей о работе в реанимации. Я тогда честно сказала ей: «Ваша дочь не подходит для работы в нашей специальности». Спустя время мама вернулась с благодарностью. Девушка работает в поликлинике, но даже там из-за нагрузок быстро дошла до эмоционального выгорания. А представьте, что случилось бы с ней в реанимационном отделении…
Лабиринты подготовки
Как устроена система ординатуры для практикующих врачей и на какие жертвы им приходится идти ради профессиональной мечты?
Клиническая ординатура для нашей специальности сейчас существует только в очной форме и длится 2 года. Здесь у врачей есть 2 варианта. Первый — поступить напрямую в университет. В этом случае врач становится ординатором и получает стипендию. Второй вариант — обучиться на базе республиканского научно-практического центра. При этом специалисты сохраняют статус врача и свою прежнюю заработную плату, переходя в одно из подразделений РНПЦ и работая там врачом-ординатором по принципу интернатуры. Например, если действующий невролог решает стать анестезиологом, он официально будет числиться врачом-ординатором, заработную плату получать в соответствии со своей прежней специальностью и квалификационной категорией, но практиковаться уже в новой роли.
Конечно, университетская стипендия в ординатуре заметно меньше, чем зарплата практикующего врача с квалификационной категорией.
Поэтому двухлетний путь в ординатуре для специалиста слишком долгий и финансово затратный. Поступить туда — значит принять для себя непростое решение сознательно терять в доходе. Люди идут на это только тогда, когда по-настоящему верят в свою мечту.
Главные врачи на сегодняшний день также лишены стимула отправлять сотрудников в ординатуру, потому что по действующему законодательству врач, который окончил очную ординатуру, подлежит распределению. И нет никаких гарантий, что обученный специалист вернется назад.
Что касается очной ординатуры в РНПЦ: чтобы взять врача в клиническую ординатуру, эти центры могут оформить его только в пределах собственного штатного расписания. Он увольняется из своей клиники и 2 года работает в центре как врач-ординатор. Какова вероятность, что через 2 года он захочет вернуться обратно в городскую или региональную больницу?
Существует и третий путь — профессиональная переподготовка. Как вы к ней относитесь?
Именно эта категория переученных специалистов, пожалуй, самое слабое звено в нашей профессии. Эта форма переподготовки позволяет больнице отправить врача любой специальности на курсы длительностью всего 17 недель. После чего доктор сдает государственный экзамен и получает «корочку» анестезиолога-реаниматолога.
Но давайте будем честны: стать анестезиологом-реаниматологом за 4 месяца невозможно! У слушателей курсов нет статуса врача-интерна или клинического ординатора, чтобы их допустили проводить пациентам сложные манипуляции. Они не закреплены за больницами.
Им доступны занятия в симуляционном центре. В нашем университете прекрасно оборудованный симуляционный центр и опытнейшие сотрудники. Нет только атмосферы напряжения, страха, боли и полного отсутствия времени, присущих экстренной медицине. Поэтому у таких специалистов по окончании переподготовки есть теоретическая база, отработаны практические навыки на симуляторах и манекенах, но отсутствует главное — они не попробовали все это выполнить самостоятельно в реальной жизни под руководством наставников. А такая возможность есть только у врачей-интернов и клинических ординаторов. Кроме того, на переподготовку часто приходят врачи уже взрослые, квалифицированные, с большим опытом в другой области. Их бывает очень трудно переучить. Более того, из-за солидного стажа в другой специальности им порой просто стыдно что-то спросить. В итоге они стагнируют и, к сожалению, совершают больше всего профессиональных ошибок.
А много ли специалистов приходят в вашу службу таким образом?
Достаточно. Это самый простой путь, на который часто вынужденно идут регионы. Когда клиника испытывает нехватку анестезиологов-реаниматологов, администрация предпочитает быстро переподготовить своего же сотрудника. Но давайте посмотрим на результат: если больница за 17 недель переучивает, например, терапевта, то в итоге полноценного анестезиолога она так и не получает, но при этом теряет хорошего терапевта.
Мы размышляем о том, чтобы пересмотреть подход к подготовке кадров в нашей специальности: может быть, вместо неэффективной переподготовки ввести для врачей, желающих стать анестезиологами-реаниматологами, возможность пройти интернатуру по данной специальности сроком на один год с посещением курсов на профильных кафедрах.
Хочет стационар перепрофилировать своего сотрудника — отправляет его в интернатуру на год, где в программе переподготовки будет, к примеру, пара месяцев посещения кафедральных курсов с отработкой практических навыков в симуляционном центре, а остальное время врач будет официально работать в отделении. Такой подход кажется нам самым оптимальным. Годовая интернатура короче, чем очная клиническая ординатура, но при этом она дает хорошее погружение в специальность.
Честь мундира
Запомнился момент, когда после одного из конкурсов олимпиады по анестезиологии, реаниматологии и неотложной медицине вы подошли к участнику со словами, что из него получится хороший врач вашей службы. Помните, что вы в нем тогда разглядели?
Я считаю, что любой человек имеет право на ошибку и ее исправление. И всегда смотрю, с какой скоростью он может поменяться. Это был как раз такой случай. Тот парень вызвал мой интерес именно потому, что в первый день олимпиады он показал абсолютную несобранность, будучи капитаном, не мог руководить реанимационными мероприятиями. Он еле шел по больничному коридору вслед за каталкой с тяжелым «пациентом». А если ты в такие моменты не бежишь, то ты не из нашей специальности.
Но меня поразила произошедшая в нем за ночь перемена. Он явно проанализировал свои ошибки и на второй день показал совершенно другой уровень работы! Если человек за ночь тяжелых внутренних переживаний способен так круто трансформироваться, то в критической ситуации он сможет взять себя в руки и мгновенно пересмотреть свою позицию. А значит, он достоин «носить мундир» анестезиолога-реаниматолога. К слову, это была российская команда, и позже ребята признались, что в их стране нет олимпиад с подобным уровнем погружения в реальность.
Как разграничить обычную усталость молодого врача и начало профессионального выгорания?
Знаете, а ведь это очень легко! Если человек просто устал, но работать ему нравится, утром при встрече он делится: «Мы спасли!». Каким бы уставшим ни ушел с дежурства, дома, перед тем как заснуть, обязательно наберет коллег узнать, как там его пациент, какие у него показатели анализов. У нас есть и такие доктора, которые могут приехать в выходной день, чтобы просто проверить пациента.
При выгорании все иначе — у врача полностью исчезает интерес к результатам своей работы. Он отбывает свои 8 часов, не интересуется ничем, у него нет радости, когда он идет на работу.
Но я убеждена, что выгорание можно лечить. Когда пришла работать в БСМП главным врачом, поручила психологам провести масштабное анкетирование сотрудников, и выяснилось печальное: около 90 % людей в ключевых отделениях находились в состоянии разной степени выгорания. И мы начали поэтапно это исправлять.
Первым делом я ввела простое правило: мы все в клинике здороваемся друг с другом и улыбаемся. Хорошее настроение и улыбка — это ведь тоже привычка. У людей появилось долгожданное чувство локтя. И сегодня журналисты часто называют БСМП самой улыбающейся больницей города.
Вторым шагом мы разработали собственный мерч — единую медицинскую форму. Когда вся команда одета в одном стиле, рождается ощущение принадлежности, сопричастности к чему-то большому. Для нашей молодежи мы заказываем персональные комплекты не просто с логотипом БСМП, а с их именем. В форме они сразу расправляют плечи, становятся частью команды.
Дважды в год проводим корпоративы. Благодаря спонсорской помощи Президентского спортивного клуба открыли в больнице тренажерный зал. Сегодня его бесплатно посещают более 300 сотрудников. Для многих это лучший способ сбросить тяжелое эмоциональное напряжение после дежурства.
Помогать тем, кто «подпрыгивает»
Специалистам, работающим в экстренной медицине, сложнее совмещать науку и практику. Как мотивировать молодых врачей на исследовательскую работу?
Когда человек молод, он в первую очередь хочет заработать денег и обустроить жизнь. Со студенческой скамьи в науку идут единицы, ведь зарплата ученого часто уступает доходам практикующего врача. Но спустя 5–7 лет работы в клинике доктор «остепеняется». Это как раз тот возраст, когда стоит определяться с научным направлением.
В коллективе сразу видно наиболее талантливых — тех, кто умеет глубоко думать и доводить дело до конца. Лично для меня главным критерием собранности врача служит своевременное получение квалификационных категорий. Если доктор за 5 лет даже вторую категорию не получил, не ждите, что он вовремя защитит диссертацию. А вот если он четко идет по ступеням категорий, значит, он собран, дисциплинирован и способен на большее.
Истинных научных работников не так много, а в практическом здравоохранении их вовсе мало, поэтому следует показывать им преимущества. С каждым годом мне все интереснее работать именно с молодежью. Искренне радуюсь, когда нахожу перспективных ребят. Молодые врачи видят этот научный «движ», тянутся к нам, мы что-то разрабатываем, я ставлю их во главе новых направлений. Сейчас на нашу кафедру идет большой поток молодых людей, желающих поступить в аспирантуру.
Говорю молодежи: «Не ждите, что наступит какой-то волшебный день, когда вы что-то скажете и вас заметят. Я всегда буду помогать тем, кто упрямо “подпрыгивает” вверх и хочет расти. Надо всегда быть первым среди равных».
Президент нашей страны Александр Лукашенко неоднократно подчеркивал, что нельзя заниматься наукой ради науки, она должна приносить практическую пользу. Расскажите, пожалуйста, о таких прикладных разработках ваших учеников, которые уже меняют жизнь пациентов.
Врач-анестезиолог-реаниматолог Вячеслав Гончаров, который недавно успешно защитил кандидатскую диссертацию, разработал уникальный метод оценки мышечной массы при питании тяжелобольных пациентов. С помощью УЗИ он измеряет толщину мышц бедра пациента, если мышца истончается, значит, питания не хватает, а это напрямую коррелирует с риском смерти. Простой и эффективный метод оценки качества и достаточности нутритивной поддержки пациентов.
Учитывая, что каждый второй пациент БСМП старше трудоспособного возраста, врач нашей клиники Ольга Невмержицкая разрабатывает новую методику анестезиологического обеспечения и выхаживания данной группы пациентов.
Работа с аспирантами для меня — это как держать воздушный шарик на ниточке. Если вижу, что он летит красиво — аккуратно разматываю нить и даю свободу. Если замечаю, что отклонился в опасную сторону — мягко подтягиваю к себе. Но однажды я окончательно отпущу эту ниточку, и состоявшийся кандидат наук полетит на новую высоту.
Как изменились условия работы анестезиолога-реаниматолога за последние десятилетия?
Наша специальность — одна из самых динамично развивающихся в мире. Сегодня возможно то, что раньше казалось нереальным!
Буквально недавно в нашей клинике произошел уникальный для страны случай. После тяжелейшей аварии к нам поступил молодой мотоциклист, у которого на фоне тяжелого ушиба легких открылось массивное легочное кровотечение, наступила остановка сердечной деятельности. Раньше такие пациенты погибали. Но заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии Иван Барташевич принял с командой альтернативное решение — на фоне проводимых реанимационных мероприятий переключить оксигенацию крови на аппарат ЭКМО и временно «отключить» легкие пациента, чтобы эндоскописты смогли остановить кровотечение и удалить кровь из дыхательных путей. До этого случая в нашей стране ЭКМО при такой сочетанной травме не применяли никогда! Ребята были невероятно счастливы: они совершили невозможное и отвоевали человека у смерти. Я бесконечно горжусь своими коллегами и учениками.