Восстановление здоровья — длительный и сложный процесс, который зависит от многих факторов, в том числе от психоэмоционального состояния пациента. Поэтому в состав мультидисциплинарной реабилитационной бригады обязательно входит психолог. Какие задачи он решает и как это выглядит на практике?
Диагностика
Екатерина КоваленкоВ многопрофильное отделение Гомельской областной детской клинической больницы медицинской реабилитации поступают ребята с заболеваниями системы кровообращения и эндокринной системы, болезнями костно-мышечного аппарата и соединительной ткани, хроническими болезнями верхних дыхательных путей, гастритом.
В первые дни пребывания дети обязательно посещают психолога. Исследуем личностные особенности, психоэмоциональное состояние (тревожность, депрессивность), уровень самооценки, социальной адаптации, мотивацию к реабилитации. У подростков обязательно оцениваем суицидальный риск, у маленьких детей проводим тесты для определения уровня развития когнитивных функций. используем проективные методики, игры, рисунки, сказки для выявления внутренних переживаний и особенностей восприятия мира, результаты систематизируем для оценки возможных нарушений. При необходимости разрабатываем индивидуальный план психологической поддержки.
Есть контакт!
Обычно родители рассказывают историю болезни, поясняют особенности развития ребенка, делятся тем, что беспокоит. Пожелания обязательно учитываются при составлении программы коррекции.
Помню случай, когда мама мальчика с сахарным диабетом рассказала, что сын стесняется в школе (учился он в начальных классах) вводить инсулин. Женщина просила поговорить с ним и повлиять на социальную адаптацию мальчика, принятие им болезни и страхи по этому поводу. Вплотную мы занимались формированием положительной «Я-концепции», на первой встрече установили доверительный контакт. Мальчик рассказал, как узнал про заболевание, поделился страхами и сомнениями. Выяснилось, что по большому счету атмосфера в коллективе доброжелательная, никто не смеется над ним, не оскорбляет, но сам ребенок боится привлекать к себе внимание и надеется, что ничего страшного не случится до возвращения домой.
Во-первых, работали над осознанием того, что пропуск инъекции может быть крайне опасен. Во-вторых — над преодолением стеснения и привитием чувства собственной «нормальности». Задачу я видела в том, чтобы мальчик понял, что он такой же, как и другие дети, болезнь не делает его хуже. Вместе мы посмотрели видеоролики, в которых семьи с детьми с СД 1-го типа делятся личным опытом, и обсудили их. Затем придумали собственную сказку, в которой главный герой — мальчик из волшебной страны Малышария — вдруг осознал, что отличается от других детей: все умели летать, а он нет. Поэтому он очень боялся идти в первый класс, опасался, что ребята засмеют его и отвергнут. Но на самом деле одноклассники по-доброму приняли мальчика, для детей было важно не то, умеет ли он летать, а как он умеет дружить.
В итоге у нашего пациента снизилась тревожность и повысилась самооценка, он с бÓльшим принятием стал говорить о своей болезни и понял, что не должен стесняться делать инъекции в школе.
От адаптации до девиации
Если говорить про подростков, то важны адаптация в условиях стационара, формирование адекватного отношения к болезни и реабилитации, адекватной самооценки, расширение опыта социального взаимодействия, снятие психоэмоционального напряжения и экстренная психологическая помощь. С младшими занимаемся развитием когнитивных функций, восприятия, эмоционально-волевой регуляции, интеллекта.
Особое внимание уделяется детям со следами самоповреждений: порезами, ожогами. Они не всегда охотно идут на контакт, но я стараюсь сформировать доверительные отношения. К сожалению, селфхарм становится все более распространенной проблемой и приравнивается к девиантному поведению.
Показательна в этом смысле история одной девочки-подростка, склонной к самоповреждающему поведению. При первой встрече традиционно провели диагностику — были установлены низкий суицидальный риск и высокая тревожность. Девочка не скрывала своих проблем и была готова принять помощь. Я предупредила, что терапия может быть сложной, ведь работа над собой всегда идет через сопротивление и боль, но она решилась, доверилась и стала выполнять все домашние задания.
В ходе коррекции много говорили о семье и школе. Выяснилось, что мама девочки ушла из семьи, стала злоупотреблять спиртными напитками, всю жизнь ребенка воспитывал папа, а мама только иногда. К тому же она часто ругала дочку, игнорировала. Безусловно, поведение самого родного человека повлияло на психоэмоциональное состояние подростка, и однажды, не справляясь с эмоциями, девочка попробовала порезать руку. Временно стало легче, потом поведение закрепилось.
С помощью когнитивно-поведенческой терапии мы выяснили глубинное убеждение девочки в том, что она якобы злой человек, высокую агрессивность подтвердил рисунок. Стало ясно, что эмоция злости, которая в норме помогает человеку защищаться и отстаивать границы, оборачивается у подростка аутоагрессией.
Я учила пациентку отслеживать связь между событиями, обстановкой, мыслями и эмоциями: когда возникает желание навредить себе, какие мысли при этом появляются, что она чувствует, в том числе в теле. После рисовали эмоцию злости и разговаривали об этом: когда появляется эмоция, что хочет, зачем нужна. В исследовании агрессии помогли и метафорические ассоциативные карты. Отдельное занятие посвятили отношениям с мамой, для меня лично это был, пожалуй, самый эмоционально сложный разговор. И в завершение работы мы составили план безопасности по правилам диалектико-поведенческой терапии.
Преодолевая страх
После травм, операций, при хронических заболеваниях дети часто испытывают страх, тревогу, грусть. Психолог создает безопасную атмосферу, помогает ребенку выразить чувства, адаптироваться к изменениям.
Однажды мы с командой работали с 17-летней девочкой после операции по удалению миндалин. Самочувствие улучшалось медленно, держалась температура, анализы крови оставляли желать лучшего. По тестам — низкий суицидальный риск, высокая тревожность и очень много страха. На него и направили коррекционную работу, использовали технику когнитивно-поведенческой терапии «направленное воображение». Для начала оценили интенсивность страха (на 10 из 10 баллов). Потом нашли, в какой части тела он находится (девочка сказала, что страх во всем теле). Затем «достали» его и максимально подробно описали возникший образ. Это была темная фигура девушки с лицом, закрытым волосами. Страх был так велик, что ничего более в первый день мы с этим образом сделать не смогли.
На следующем занятии повторили попытку. Страх снова принял очертания фигуры девушки, только теперь она была с розовыми волосами, косичками и узнаваемым лицом. Подросток узнала в ней себя. А потом рядом с фигурой появился кто-то еще, кто стал успокаивать ее. После этого девочка смогла поговорить со своим страхом, познакомиться, утешить его добрыми словами. Когда на лице воображаемой девушки появилась улыбка, подросток спросила себя: «На сколько баллов сильна моя эмоция теперь?» — и выбрала цифру 6 — нам удалось снизить интенсивность страха почти наполовину.
Психологическая поддержка повышает эффективность реабилитации, способствует более быстрому восстановлению и предотвращает развитие комплексных психологических проблем у ребенка. Кроме того, она облегчает интеграцию в социальную среду и помогает вернуться к полноценной жизни.